что тебя там ждет? - она кивнула на дверь в кабинет директора. Она явно наслаждалась моим беспомощным положением. - Тебя будут сечь прыгалками. Я их специально искала. Видать, хочет шеф пробрать тебя получше. И правильно! Не будь дурой - не попадайся так часто. Прыгалками ведь знаешь, как больно? Ничего, скоро узнаешь. Я то слышала, как девки орут, когда их прыгалками обрабатывают. Как сумасшедшие! К тому же шеф сегодня не в духе. Одну только что драл - может, встретились? Ракетой отсюда убегала, когда отпустили. Только попкой выдранной светила. Ленка прихлебнула чаю и откинулась на кресле: "Ты представляешь, так визжала, что шеф не мог ее драть нормально. Меня вызвал, велел принести ее трусики и заткнуть ротик, чтобы успокоить. Я когда увидела это, сразу о тебе подумала - бедная Егорова, у нее вот какие полоски еще остались, и рубцы - ого! А по ним еще и прыгалками! И за опоздание добавят, кстати. Каково - после всего еще и розгой за опоздание? А придется потерпеть - никуда, ведь, не денешься. Как бы тебе больно не было - подставишь задницу и будешь терпеть. Школа ведь исправительная! Зато выйдешь отсюда шелковой, слушаться будешь с первого раза. И работу горничной легко найдешь - покорные девочки хозяевам нравятся". Ее жуткий монолог прервал селектор. "Пусть заходит!" - коротко бросил директор. Порог его кабинета я переступала, будучи на грани истерики. Игорь Васильевич сразу же велел стать на колени и начала читать нотацию. Главная моя ошибка состояла в том, что я пыталась защитить себя. Вместо того, чтобы потерпеть, а потом пожаловаться воспитательнице или ему лично. За самовольничание велел подать ему прыгалки. Визжать я начала еще до того, как он меня ударил. Наклонилась и начала пищать. До того напугала меня своими рассказами бессовестная Лена. - Что за цирк? - насупил брови директор. Он велел раздеться догола, покрутил, пощупал. Затем положил к себе на колени, немного поигрался моими грудками, "приятные у тебя сиськи, Егорова, небольшие, но тверденькие. Хорошо в руку ложатся. Да и сосочек замечательный. Вот как набухает". Другой рукой пощекотал между ножек, резко ввел палец внутрь, я сжала ляжки. "Разве больно? Не может такого быть! Вчера с тебя сделали полноценную женщину. Так что вставлять в тебя можно без ограничений. А вскоре от этого тебе должно быть приятно". Он начала ворочать во мне пальцем: "Писька у тебя хорошая, маленькая, но эластичная. Она вчера не пострадала. Зато попка получила по полной программе. А сейчас будет добавка". Игорь Васильевич вынул из меня палец, предупредил, чтобы не сильно ерзала и не испортила его костюм. Затем крепко надавил левой рукой мне на шею, чтобы сильнее прогнулась и выпятила то место, для которого готовились прыгалки. Еще раз уточнив, знаю ли я, за что буду наказана, начал пороть. Боль действительно была ужасная. Складывалось впечатление, что в меня впился миллиард иголок. Я сразу же забыла, что не стоит слишком сильно дергаться и верещать. И мгновенно было сброшена с колен - "Марш в приемную, попроси у моей секретарши кляпик для своего противного ротика". Лену удивило, что я вышла совсем голая, даже без лифчика. "Видать обширная программа намечается", - брезгливо поморщила носик злая брюнетка. Затем вынула из шкафа помятые, влажные женские трусы: "Твоя предшественница оставила. Извини, что не новые, она уже ими вытирала слезы, сопли и, может, что-то еще". Одной рукой она сильно сжала мне нос, а другой резко нажала на скулы. Когда я открыла рот, чтобы глотнуть воздуха, Лена проворно
Встреча с читателями моих рассказов. Таня и Дима