внутри, а не снаружи, и от такого-то движения внутри него его писька, едва Андрей Андреевич взялся было за неё, вдруг ошалело стрельнула, у мальчика из глаз посыпались искры, а по телу разлилось счастливое опьянение.Андрей Андреевич вынул свой блестящий хуй из мальчугана, и из сашиной попы сразу же потекло спущенное семя. Оба кончили этой ночью семь раз.Они так и заснули на диване, прижавшись друг к другу, накрывшись рубашкой Андрея Андреевича, и видели один и тот же сон про море.- Что ты говоришь, я не понимаю? Твой вождь тебя порол? Прямо вот как барин своего крепостного холопа? - Глаза у Жени были круглые, как у кошки, а голос стал совсем незнакомым и пугающим. - Пошли в милицию сейчас же!Саша тоже испугался. Он представил, как милиционеры разденут его и устроят осмотр, как в военкомате. А ведь его ягодицы украшены восхитительными лиловыми полосами, и когда, придя домой после учёбы, он приспускает брюки перед зеркалом, рассматривая через плечо эти иероглифы из неведомого космоса, и не может наглядеться, и возбуждается, и вспоминает своё новое начальство, и ждёт встречи с ним как самого дорогого подарка в жизни. Нет, в милиции его не поймут. Да и Женя не очень-то понимает, что значит Андрей Андреевич для Чунга-Чанги.Мальчики гуляли в горсаду. Выпал первый снег, ещё несмелый и непостоянный, он таял всюду, куда его занесло, и отовсюду стекали струйки воды. На небе была уютная серо-голубая шапка из осенних туч.Саша быстро соображал и наконец воскликнул: - Ага! Поверил! Обдурили дурака на четыре кулака! - он захохотал, слепил снежок и запустил его в друга.Как всегда, промахнулся. Женя ловко расстрелял Сашу снежками. Мокрые тяжёлые белые комья больно били по телу, но не могли заглушить боли непонимания, и Саша больше всего желал бы сейчас быть выпоротым. Уворачиваясь, он украдкой смахнул слёзы и, стараясь превозмочь плачущий голос, твёрдо произнёс:- Пошли лучше в «Морской бой» поиграем. Мне родители только что деньги передали.- Ну пойдём, фантазёр. У меня тоже есть пара пятнадцатикопеечных.Мальчики свернули к помещению с игровыми автоматами.Этой осенью Саша и Андрей Андреевич стали жить половой жизнью, и шторы на кухне пришлось закрыть. Лёг снег, потом растаял, природа вновь оделась по своей всегдашней зелёной моде. Андрея Андреевича послали летом в командировку на химический завод в Сибири. Саша очень скучал без него, ждал от него сообщений, а в июле всё-таки поехал к бабушке на Азовское море, к чему его склоняли и африканские родители, когда узнали, что их сын сдал экзамены на отлично.Саша в гимнастическом трико с высокими вырезами поднялся по ступенькам вагона, рассеянно познакомился с попутчиками, открыл в купе окно по их просьбе, слонялся по коридору и молча смотрел обыкновенное кино для путешественников про уходящие вдаль золотые поля и светлые леса с полустанками.Вечером, напившись чаю, он забрался на свою вторую полку и заснул.Когда Саша проснулся, поезд стоял. Окна заливал алый рассвет. Мальчик взглянул в окно и увидел море с широкой мокрой песчаной полосой. Но этого не могло быть! Поезд прибывал обычно на городской вокзал, минуя на последнем километре новенькие синие и красные машины и тракторы, выстроившиеся для погрузки на площадке завода «Дормаш». От вокзала до моря было не так уж близко.Саша спрыгнул, натянул трико: купе было пустым. Он вышел в коридор, не встретив никого, прошёл мимо пустого купе проводника и спустился через распахнутую дверь на песок. Непонятно было, как держались рельсы на столь зыбком основании.Поезд вдруг тронулся, очень споро набирая ход. Саша хотел было вернуться, но дверь закрылась. Тогда
Моя нежность