использовать. Раньше, когда Саша замечал такое в своих повелителях, он тщеславился, гордясь собою и тем впечатлением, которое производит на сильных, будучи слабым. Теперь же он лишь нахмурился, поскольку позавидовал желаниям Аглаи. А у него самого желаний не было.Аглая играла со своим рабом и видела для себя некое препятствие, которое мешало ей наслаждаться целиком, выпить всю чашу, удерживаемую мальчиком, целиком. Он словно бы не давал ей пить, отклоняя чашу и отворачиваясь от неё. Но это не был бунт, но какое-то подобие печали.- Что с тобой случилось? - спросила она, наконец, не отпуская его письку.Саша быстро отвечал:- Когда Вы меня в первый раз выебали, госпожа, я вдруг понял, что у меня нет никаких желаний.- Что значит, нет желаний? Ты завтракал сегодня? - Да, госпожа.- Значит, желание есть у тебя есть? - Аглая расхохоталась своему невольному повтору, дёрнув мальчика за письку.- Да. Я имел в виду, что у меня нет желания встречаться с Вами, и я не знаю, как это желание добыть.Аглая сверкнула глазами и, больно сжимая в кулаке Сашину мошонку, проговорила:- А по-моему, ты просто плохо воспитан. Каждый раб обязан производить продукт. Одни делают для нас оливковое масло, другие нам ткут хитоны, третьи делают посуду. Твоя обязанность заключается в том, повторяю, чтобы доставлять мне телесное удовольствие. Это твой продукт. Поскольку ты сегодня работаешь плохо, я тебя сейчас накажу. Неси мне плеть!Она не выпускала зажатые яйца Саши, по побледневшим щекам которого текли слёзы, и мальчик стоял навытяжку, сжав от боли зубы, ожидая, что его освободят для выполнения приказа. Но Аглая молчала и кулак не разжимала.Саше было невыносимо больно. Он был растерян и не понимал, что ему делать. Внезапно его охватило как бы вчерашнее чувство, которое он испытал при подчинении, когда его рабство, став донельзя зримым и явным, парадоксальным образом обратилось вдруг в восхитительную свободу, и эта-то свобода и принесла с собой и желания, и исполнение желаний, и жизнь, как говорится, с избытком. Свобода дохнула на мальчика, и он вновь внутренне распрямился и воспарил на такую высоту, на которой ему не приходилось бывать никогда прежде за всю свою жизнь.Как же нет желания! У меня же есть госпожа, которая заботится обо мне! Моё желание — это безмерная благодарность, желание благодарить владычицу всем, чем имею. Она мне доверила выполнить такой пустяк, плётку принести всего лишь! Да я в благодарность за ту свободу, которую она мне снисходительно дарит, молнией полечу исполнять её драгоценный приказ! А она меня держит. Больно держит, поделом мне, глупому и неотёсанному ещё. Всё равно побегу, помчусь! Не могу ждать, не от боли не могу, а от невыносимости неисполненного приказа!Саша напрягся и повернулся, и сделал шаг в сторону, обречённо ожидая, что Аглая оторвёт ему яйца, но она лишь уважительно глянула на храброго раба, осознавшего урок, и отпустила свою руку. Саша скачками понёсся к заветному дереву, а Аглая прикрыла глаза, ощущая, как её наполняет радость от прекрасного общения с умным человеком.Аглая порола мальчика и учила его терпеть боль от порки, разговаривая с ним между ударами и заставляя его отвечать ей. Поначалу Саша ничего не мог произнести, но только рыдал от боли и унижения. Постепенно однако, он справился с этими важными уроками, так что уже был в состоянии и пошутить под плетью, и воспринять наслаждение от боли, которое одно и делало его тем, кем он был.После порки Саша, чувствуя себя должником, изо всех сил старался довести Аглаю до оргазма, которая обычно не обнажалась, но ничуть не
Семья Михайловых