за шкирку, но это отвлекало и мешало ему.
- Ооох... да как ты быстро втыкаешь его... прямо внутрь меня... так хорошо... такой толстый, горячий... внутри... я описаюсь, я сейчас описаюсь!... - бессвязные стоны срывались с губ девушки. Ее бедра ходили ходуном, пытаясь насадиться на горячий штык пса. Но он тоже уже достиг пика. И вогнав хуй на всю длину, подергивал им внутри самки.
Она начала спускать, когда узел Яцуфуса разросся до размеров маленького мячика. Пес зарычал от удовольствия. Его штык сладко тискала маленькая дырочка девушки, а на мешочек и яйца брызгало ее горячей струйкой. Фусэхимэ лишь протяжно тонко стонала и обливала кобелиный хуй своей смазкой. Мышцы ее пизденки сначала напряглись, а потом расслабились, и это позволило ей принять в себя растущий узел своего мужа. К счастью, не в пример яйцам, узел Яцуфуса был не слишком велик. И не причинил девушке особого неудобства. А когда он достиг своего максимального размера, из прижатой к матке головки ударила первая струя семени. О, напор ее был так силен, а сама она была такой горячей, что Фусэхимэ остро ощутила этот миг извержения. Маточка ее судорожно сократилась, потом еще раз под второй струей собачьей спермы. Третий всплеск довел принцессу до нового оргазма. Она упала грудью на покрывала и застонала. Ее маленькая пизденка начала жадно отдаивать кончающий хуй Яцуфуса. Еще семь струй семени изверг из себя раздувшийся собачий штык, прежде чем Яцуфуса разжал лапы и развернулся к девушке хвостом. Опытный любовник, он не пытался вытащить член раньше времени и терпеливо ждал, пока узел уменьшится. А его молодая жена, лежа грудью на покрывалах, вслушивалась в себя, в то, как внутри нее ворочается горячий штык, как напитывается семенем маленькая матка. И думала, что непременно понесет от своего защитника и мужа. Ведь рожден он был для того, чтобы покрыть и осеменить ее, принцессу Фусэхимэ, а не глупых дворовых сук.
Бойся внимания шефв (полностью)