В предрассветном сумраке он увидел совершенно голую маму, сидевшую сгорбившись напротив двери на унитазе и опустив голову. Груди ее свободно висели над животом, ноги были широко расставлены... мамина пизда, щедро обрамленная темными густыми волосами, резко контрастирующая с бледно - белым пятном живота и паха, была открыта и доступна для взгляда Игорька: Находясь в возбужденном и шоковом состоянии, паренек лишь мимолетно взглянул на нее, не осознав, что он наконец то увидел предмет своих фетишистских обожаний, который знал до этого знал только по запахам:
"Мааам" - как маленький протянул Игорек. Мать подняла голову и закричала "Ты не спишь, маленький засранец...!". Маленький восемнадцатилетний засранец в ужасе выскочил из ванной, однако отчасти успокоенный тем, что матери помощь не нужна, а значит все не так уж плохо.
В дальнейшем он просто лежал на кровати и слушал: опять были уговоры и плач и причитания. Потом он услышал мамин пьяный крик "Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ЕГО В РОТ, РУСЛАН, МЕНЯ ЖЕ ЩАС ВЫРВЕТ".
Обессиленный и дрожащий Игорек прилег на свою кровать и не заметил, как уснул.
А утром проснулся и сквозь пелену полузакрытых век урывками наблюдал утренний похмельный секс своей мамы и Руслана. Мама двигалась сосредоточено и молча, придерживая свои сиськи ладонями и изредка поглядывая в сторону сына, спит ли он. Пару раз в течение этого действа Игорек забывал, что эта женщина с хорошим загаром, полоской белого тела в районе широких бедер и большими чуть отвислыми молочными грудями - его мама, и тогда волна жаркого возбуждения охватывала его с головы до ног.
Тем временем мама продолжала искать свои купальные трусики. Игорь понял, что надо вставать.
Прости меня, Александр Сергеевич Пушкин