Утро, как всегда, началось с хлесткой пощечины. На этот раз это оказался совсем молодой парень лет двадцати пяти, с широченными плечами, на котором тесный комбинезон почти трещал по швам. Судя по всему, это его сильно раздражало, как и вся его работа в целом с бессмысленной беготней по бессмысленным коридорам. Он грубо схватил ничего не понимающую мычащую сквозь закрытый кляп Ирину за волосы, и резко поднял на ноги. Не дав прийти в себя он короткими, но болезненными толчками в спину заставил чуть ли не бежать ее по коридору, громко шлепая босыми ногами по твердой керамической плитке. Втолкнув ее в туалет, он зашел следом и стал смотреть, как она всхлипывая садится на унитаз. Он криво заулыбался, услышав продолжительное журчание.
- Давай-давай лошадка, - пробормотал он, похлопав ее по щеке, - тебя заждались уже... Из-за беруш она его не слышала, а лишь видела, как на насмехающимся лице конвоира шевелил губами, нагло глядя на нее.
Минутой спустя, подгоняемая периодическими тычками в спину, она добежала до спортзала и с облегчением вбежала внутрь под неприятный хохот своего нового провожатого. Семен подошел к ней и увидев ее раскрасневшееся заплаканное лицо, открыл дыхательное отверстие в кляпе, откуда тут же со свистящим звуком раздались громкие всхлипы. А он, надев на ее глаза темную повязку, с интересом обошел ее и присев, стал разглядывать два небольших металлических колечка, продетых под толстой кожей ягодиц. Из свежих ран слегка сочилась сукровица.
Я и мой одноклассник