— Мерзавец... , — простонала мама, одарив меня негодующим взором. Но в следующий миг её глаза закатились..
— А-ааа... , — тонкий протяжный вскрик наполнил комнату. Её пальцы вцепились в мои плечи. Бёдра выписывали неистовый яростный танец. В какой-то момент её лоно сжалось, обхватив меня так, что даже стало больно. Мама задрожала, содрогаясь в конвульсиях оргазма.
Не знаю, как я сам при этом умудрился не кончить. Сам-то я тоже был на пределе. Крепился из последних сил. Для меня сейчас было важно, дать кончить маме первой. Ну, да... То самое мужское тщеславие... Хм..
К тому же, сила оргазма моей мамочки меня просто поразила. Сказать по правде, со мной женщина впервые ТАК кончала... Мама дёрнулась на мне ещё несколько раз, больно вцепилась зубами мне в плечо и немного погодя обмякла, повиснув на моих руках.
Хм... А вокруг меня в моих мыслях уже били парадные фанфары и торжествующие барабаны. Я даже ни на миг не задумался, что мамин крик вполне себе мог разбудить бабушку.
Любовно убаюкивая обмякшую на моих руках маму, я осторожно опустился спиной на постель. Её лоно, ставшее просто невероятно горячим, едва ли не обжигало меня. Пульсируя и подрагивая на моём члене, оно наполняло меня невообразимым блаженством.
— Доволен?, — спросила мама с хрипотцой в голосе, когда она пришла в себя.
Я не смог сдержать триумфальную улыбку.
— Да, ну тебя... , — как бы обиделась мама, — я себя чувствую настоящей шлюхой... Мало того, что трахаю собственного сына... Так ещё и кончаю от этого. Это не нормально..
Она вздохнула.
Я нежно поглаживал её разгорячённое взмокшее тело, безвольно распластавшееся на мне. Не удержался и помял её за попку. Мой член по-прежнему не увядающий был глубоко в маме. Но я не торопился, понимая, что после перенесённого оргазма родительнице всё же надо дать немного отдохнуть.
— Всё хорошо, мам... , — утешающе прошептал я, ласково касаясь ладонью её волос, — мне очень хорошо с тобой..
Мама лишь только снова вздохнула на это. Её голова покоилась на моей груди.
— А разве я говорю, что всё плохо?, — тихо проговорила она немного позже, — знаешь, что самое странное?
Она приподняла голову и посмотрела мне прямо в глаза:
— Самое странное... Что мне самой всё нравится..
Её взгляд застыл. Чувствуя, что её мысли принимают не самый нужный оборот в данной ситуации, я легонько качнул бёдрами.
— Мам, мне кажется, ты уже отдохнула, — с наглой ухмылкой сказал я ей и, обняв её двумя руками, накрыл её губы страстным поцелуем. Она снова не ответила на мой поцелуй, но так же никак не мешала её целовать, позволив моему языку проникнуть глубоко в её рот.
Я даже раздухарился до того, что веско шлёпнул ей ладонью по ягодице, как бы подбадривая к более активным действия.
Мама снова покраснела, но не удержалась и издала короткий смешок.
— Чувствуешь уже себя моим хозяином, сынуля?, — сказал она, приподнимаясь надо мной и стаскивая через голову с себя ночную рубашку. Рубашка отправилась на пол в компанию к её трусикам. В темноте восхитительно заколыхались её молочные красивые груди, — сколько у тебя уже была женщин?
На миг я задумался, прикидывая в уме.
— Ты девятая, мам...
Мама округлила глаза:
— Мать, моя женщина... И когда успел? О, времена, о нравы!, — хихикнула она без всякого осуждения в голосе, — надо же... Я в твои годы ещё девственницей была... М-да...
Я ещё раз нетерпеливо плавно двинул бёдрами, покачивая маму на себе и сжимая в ладонях её груди, уже в которой раз силясь, и опять
мечта в реальности