Она снова медленно и похотливо облизнула губы, призывно глядя прямо мне в глаза.:
— Мням-мням-мням..
Меня так и обдало жаром.
Все ещё сомневаясь, что понял её правильно я поднял руку и положил ладонь на её плечо... Мама, насмешливо изогнув бровь, наблюдала за мной. Я медленно стал давить рукой... ну... ну... чтобы мама встала на колени... да..
— И что это ты задумал, сын?, — в её глазах мелькнула смешинка, но тут же её взгляд наполнился неподдельным укором и она уже смотрела на меня искренне недовольно-удивлённо.
Мне кажется, я был сейчас на грани помешательства. Но перемена в её настроении произошла мгновенно. Мама, всё так же, не сводя с меня укоризненного взора, недовольно повела плечом, словно пытаясь сбросить с себя мою руку.
Близкий к панике от мысли, что я неправильно её понял и сейчас всё пойдёт прахом, я смешался, торопливо отдёрнул руку и машинально встал перед мамой едва ли не «руки по швам». Хм... Со штыком наперевес со всё так же висящем на нём банным полотенцем. Думаю, со стороны это смотрелось смешно.
Но с мамиными глазами опять что-то произошло. Потому, что теперь внезапно в них снова мелькнули шаловливые искорки, и что-то ещё... нечто настолько блядское и распутное, что я ощутил это скорее подсознательно, чем узрел собственными глазами.
Губы мамы изогнулись в капризной томной усмешке:
— Ну, вот и хорошо... А то я уже испугалась, что ты из тех плохих мальчиков, которые, когда у них стояк, запросто могут поставить свою родную мамочку на колени и заставить её отсасывать себе член... , — она ласково, как ребёнка, потрепала меня за щёку, — но ты же у меня хороший мальчик... Ты же не заставишь свою мамочку отсосать тебе?
Это было настолько дико, грязно, и главное, невообразимо слышать из её уст! И ТАК возбуждающе... Как и ощущать на себе её бескрайне порочной призывно-блядский насмешливый взгляд.
Она играла со мной! Моя мать играла со мной! Я не стал всё это обдумывать... Да и думать-то я уже и не мог. Все мысли были... хм... там, на чём до сих пор висело чёртово банное полотенце.
Не медля ни секунды, я сжал мамины плечи обеими руками и с силой придавил маму к полу. Она снова состроила мне невинно-обиженную гримаску аля «несчастная бедная мамочка», мол, что это ты вытворяешь? Меня это распалило неимоверно. Член просто распирало от возбуждения. Возбуждённая головка поднялась ещё выше, прижимаясь к животу и уже достигая моего пупка. Мне даже показалось, что у меня кружится голова... хм... ну, от оттока крови.
А мама даже немного жеманно поупиралась, жалобно похныкала. Но, в конце концов, конечно, её попытка к сопротивлению была сломлена и моя мамочка была грубо поставлена на колени. От её лица до моего возбуждённого вздыбленного достоинства вряд ли было больше пяти сантиметров.
— Только не испорть причёску, пожалуйста... , — прошептала с придыханием мама. Пальчиками она легко смахнула с меня полотенце и с неподдельным интересом принялась в упор разглядывать моего богатыря.
Потом, с деланным испугом снова подняла глаза на меня:
— Интересно, ЭТО хоть поместится мне в рот целиком?, — как-то жалобно с придыханием простонала мама, — мне же придётся это сделать, да? Чтобы ты не испачкал мне платье...
Её ярко-красный аккуратный рот медленно, как бы нерешительно раскрылся, как бы приноравливаясь..
Мама подняла на меня глаза. Теперь это были невинные жалобные глазки глупышки Овечки-Долли, которую грубый дядя собирается подвергнуть грязному жестокому надругательству. Пышные длинные ресницы захлопали.
Мамина игра сводила меня с ума. Я почувствовал, что кончаю... Да! Я готов был кончить, даже не коснувшись членом
Фантазия шестая