Восемнадцатый день рождения Марины выпал на середину недели. Потому было решено начать его отмечать в пятницу, сразу после окончания институтских пар. Вопрос о выборе места даже не стоял — все были приглашены к ней на дачу. Точнее — на дачу её деда, где она частенько проводила каникулы.
Если уж говорить ещё точнее, то он не был её родным дедом, а приходился ему сводным братом. Так вышло, что прадед не вернулся с войны, прабабка потом снова вышла замуж и родила второго позднего ребёнка. Родной дед Марины ещё в девяностых уехал из страны, и его она даже толком не знала. Зато его брата — своего двоюродного деда — считала очень даже родным. Тот рано овдовел, и собственных детей у него не было, возможно, поэтому он души не чаял в Марине.
Занятия в пятницу закончились около трёх часов дня. Несколько человек, включая именинницу, прыгнули в машину к Лёхе, а те, кто не поместился, рванули на электричку. Всем хотелось поскорее удалиться от шумного города и предаться веселью и совместному поеданию шашлыков в дружной компании.
Дед жил на даче с ранней весны и до поздней осени. Вся жизнь его была здесь — и друзья-соседи, и картёжники-собутыльники, вообще весь его круг общения — это были такие же завсегдатаи дачного посёлка. Сегодня уже с утра он ждал приезда Марины с гостями. В беседке был накрыт клеёнкой огромный стол, у входа приготовлен мангал и большая стопка дров...
Шумная компания погуляла на славу. Жарили шашлыки, общались, танцевали... Время пролетело незаметно, и уже затемно все разъехались. Хотя Марина с дедом и предлагали остаться на ночёвку, у всех нашлись причины либо вернуться в город, либо ухать ещё дальше — у многих родители жили в соседних областях и ждали своих чад на выходные.
***
Утро выдалось дождливым, Марине долго не хотелось сначала вообще просыпаться, а потом ещё с полчаса вставать с кровати. Лишь ближе к полудню она нехотя выползла из постели и поплелась принимать душ. Немного взбодрившись, вчерашняя именинница облачилась в футболку и джинсы, в которых была накануне. Одежда сильно пропахла дымом от мангала, но выбора не было.
Спустившись на кухню, девушка приготовила себе стакан крепкого растворимого кофе и отправилась в обнимку с ним по дому искать деда. Обойдя весь первый этаж и выглянув во двор, она нигде его не нашла. На улице лил нудный затяжной дождь, так что едва ли он мог сейчас быть где-то вне дома. Тогда она поднялась на второй, но и там никого не было — она заглянула на всякий случай даже в ту комнату, где ночевала.
Оставался последний вариант, который стоило проверить. Марина поднялась по крутой и неудобной лестнице, ведущей на мансарду, и толкнула дверь рукой. Она тут же распахнулась, и предположение подтвердилось: дед стоял спиной к единственному окну, перед ним был мольберт, а в руках — огрызок простого карандаша, которым он любил делать свои зарисовки.
— О! Привет! А я тебя потеряла... — Марина плюхнулась на диван, стоявший вдоль стены напротив окна.
— Доброе утро, Мариш! Как спалось?..
— Уфф... Хорошо, но мало!..
— А чего вскочила тогда? — недоумевал дед.
— Так полдень близится!..
— «А Германа всё нет!... «— процитировали они зачем-то хором Шекспира, и оба расхохотались.
— Ты, наверное, голодная? Пойдём, по яишенке, а?..
— Ммм... нет, я пока вот — только кофейку для разминки... Ты, если хочешь, — поешь, конечно!
— Да я-то уже позавтракал, я же рано встаю, ты меня знаешь...
— Тогда кофейку давай!..
— Хорошее дело! Ты знаешь, вот перед тем, как ты вошла, я тоже мечтал о
Чудо крем.