— это не бередить его расспросами. Захочет выговориться — сам расскажет. Не захочет — ну значит судьба такая. Так что решила перевести разговор на нейтральную тему:
— Скажи, а куда ты теперь после своего режиссерского факультета? Наверняка ведь нет длинной очереди театров, жаждущих к себе молодых режиссеров?
— Нас принимают по огромному конкурсу, а выпускают в никуда, в космос. Если хочешь знать, то из выпускников театральных вузов устраиваются на постоянную или временную работу в театр хорошо если процентов двадцать. Да и то это если руководитель курса — харизматичная фигура в театральном мире. Бывают курсы совсем провальные по уровню трудоустройства. В общем, тут лотерея, в которой счастливчиков на перечет.
— А куда ж деваются остальные восемьдесят процентов?
— Крутятся, кто как может, чтобы выжить. Многие уходит в детскую педагогику, в школы искусств вокал вести или танцы. Кто-то даже в бизнес-тренеры уходит. Кому-то удается пристроиться в мультипликационные проекты моделью для компьютерной отрисовки анимации. Кто-то ведет корпоративы. Вот Пашка, между прочим, со второго курса подрабатывает официантом в крутом ресторане. И собирается там оставаться. Должен тебе заметить, что работает он официантом действительно артистично и с хорошими чаевыми. Особенно от компании подвыпивших дам. Он парень фактурный, с хорошей, как у нас говорят, органикой. Такой моноспектакль может им устроить на тему «Кушать подано!», что Мейерхольд просто отдыхает. Нас, вообще-то, многому учили и учили хорошо.
— Очень сурово и очень грустно. А какие перспективы лично у тебя?
— Не могу сказать, что совсем уж блестящие, но и не совсем провальные по нашим меркам. Может быть, я и не самый крутой на нашем курсе из режиссеров, но точно не последний по рейтингу. У меня даже уже есть приглашение на второго режиссера, но в совсем глухую провинцию.
— И ты поедешь?
— Это уж совсем на крайний случай, если все мои московские проекты заглохнут. Собственно говоря, Настя, я вот что хотел тебе сказать. Тем, кто хочет остаться в режиссерской профессии намного труднее, чем актерам. Потому что чтобы стать мастером, нам куда больше времени, чем актерам. Режиссер — это диагноз длиной в в жизнь. Маньяки мы, проще говоря. С нами нескучно, но и очень непросто. И нашим девушкам, и нашим женщинам...
— Ну спасибо, что предупредил. Кто предупрежден — тот вооружен.
— А ты, Настя, похоже девушка с характером, — улыбнулся Сева, — и мне ты такой еще больше нравишься.
Когда мы вышли на берег, Ирина познакомила меня со своими соседями — Викой и Юрой. И предложила нам перейти под тент, чтобы мои незагорелости в зоне бикини не сгорели на солнце. Я согласилась и заодно попросила Вику рассказать, как они вчера съездили на Утриш. Юра сопровождал рассказ жены отснятым фоторепортажем так, что у меня было ощущение полного присутствия во время описываемых событий. То, что провели они время весело, чувствовалось хотя бы потому что на некоторых селфи Вика держала мужа за член, а один снимок был явно сделан в момент ее оргазма в позе наездницы. «Однако и раскрепощенные у Виктора Ивановича подобрались соседи», — подумалось мне. Всеволод же реагировал на фоторепортаж совершенно спокойно как человек, на Утрише неоднократно бывавший.
Обе взрослые пары вскоре тактично оставили нас с Севой одних под тентом, отправившись плескаться в море. Сева выдержал паузу и сказал:
— Знаешь, я все-таки лучше выговорюсь сейчас. А там суди сама, как нам сегодня быть и быть ли сегодня дальше вместе. Мне важно сейчас только одно — чтобы ты не относилась ко мне слепо только потому, что так проще.
Я трахал бабку и горжусь этим!