опьянение от этой приторной сладкой жидкости. Вкус мне нравился, но меня пугал размер порции.
— Очень даже ничего, — сказала я, и Гарч удовлетворенно улыбнулся. Затем он опустил свой хобот в стакан и начал медленно потягивать коктейль. Я сделала еще несколько глотков и почувствовала неимоверную легкость в теле. Триша не отставала, и ее стакан опустел первым, а румянец на ее щеках стал ...еще сильнее. Потом допила я, последним — Гарч.
— Его как-то закусывают, или как? — спросила я. Настроение было таким хорошим, что мои губы сами по себе расплывались в улыбке.
— Его запивают. Еще одним таким же стаканом.
— Может не нужно? — неуверенно спросила Триша. — Нам еще на корабль возвращаться.
— Как скажете, — ответил Гарч. — А я себе еще закажу.
Он подозвал официанта, а я подумала, как хорошо, что Триша такая благоразумная. Второй стакан был бы явно лишним.
— Пожалуйста, еще один «Дерзкий Морч», а девушкам... Девушки, что вы будете?
— Нам тоже «Дерзкий Морч», — вдруг сказала Триша, покраснев.
— Отличный выбор, Триша, — сказал Гарч, пристально на нее посмотрев. Та покраснела еще сильнее и отвернулась.
После второго стакана легкость в теле куда-то исчезла, но настроение все равно было отличным. Гарч принялся расспрашивать нас про земную жизнь, про то, где мы жили, учились, как попали на звездолет. Особенно его интересовала Триша. Он то и дело выспрашивал у нее детали ее биографии, но делал это деликатно, ни разу не позволив себе спросить что-либо неприличное. Триша краснела, смущалась, но отвечала на все вопросы, и я сама узнала о ней много интересного. Оказалось, что она из Ирландии, поет в церковном хоре, у нее есть молодой человек, они помолвлены и, когда она вернется на Землю, должны пожениться.
— Мне нравится, что ты такая стеснительная, Триша, — сказал Гарч. — Я очень люблю, когда землянки краснеют.
— Я от этого так страдаю, если бы вы знали! — воскликнула та. — Всегда краснею по любой причине. А когда понимаю, что покраснела, краснею еще больше!
— А я вот никогда не краснею, — похвасталась я. — И вообще, стыд — отвратительная привычка, от которой надо избавляться.
Гарч с любопытством на меня взглянул.
— Вы полагаете?
— Да, я считаю стыд пережитком прошлого, — призналась я. — Я не говорю, что сама ничего не стыжусь, но я пытаюсь это в себе искоренить.
— И вы полагаете, что вам это удастся?
— Мне — может и нет, но человечеству все под силу.
— Зоя, я думаю, вы не представляете о чем говорите. Поверьте мне, я встречал в Галактике расы, лишенные стыда — это жалкое зрелище.
— И что же в них такого жалкого?
— Они скучны. У них нет запретов, которые было бы интересно нарушать. Это короткий ответ.
— А подлиннее?
— Пожалуйста, — Гарч откинулся на спинку. — У всех гуманоидов в галактике заложено чувство стыда. Многие ученые пытались определить его природу, но единой точки зрения пока не существует. Как бы там ни было, стыд в первую очередь связан с половым влечением, и в этом самый большой парадокс наших гуманоидных рас: то единственное, что продлевает существование наших видов, представляет для нас запретный плод. Забавно, вы не находите? Я объездил огромное количество планет, о большинстве из которых вы, наверно, и не слышали, и везде я встречал одно и то же. Все гуманоиды занимаются сексом для продолжения рода, но у всех эта тема запретна, табуирована. Конечно, бывают случаи, когда эту сторону своей жизни намеренно выставляют напоказ, но это лишь от осознания сладости нарушения запретов. Поверьте, вы
Короткие истории