с анальным проникновением. Являлось ли это особенностью её собственного темперамента, или же следствием физиологии тела феи, она не знала, но сейчас её маленькая красивая попочка уже томилась и пульсировала в ожидании горячего и упругого гостя, а пися обильно потекла.
Воспользовавшись короткой паузой, девчонка, не меняя позы и опираясь на одну руку, другой спешно расправила у себя на выпяченной попке коротенький подол зелёного платьишка, который сейчас едва прикрывал лишь верхнюю часть двух белоснежных полупопий, и заканчивался как раз там, где меж них трепетало тёмно-розовое колечко ануса, а влажная писька оставалась совершенно неприкрытой. Убедившись, что сзади порядок, фея свободной рукой решила окончательно оголить свои маленькие грудки, избавив их от оков уже всё равно изорванного декольте и позволив им обеим смотреть вниз упругими ягодками сосков.
— Эй! Ну, где ты там?! Вот возьму сейчас и улечу — будешь знать!... — дразнила она гнома писклявым голоском.
— Ах, ты, чёрт... зараза... Я сейчас, бегу!... — оправдывался пузатый бородач, с силой стягивая штанину с пятки.
— Смотри, какая у меня попочка под юбочкой — голенькая, тёпленькая, мягонькая!... Хочешь?! Ммм... А пися вон как вся течёт, видишь?! — не унималась она, пропустив руку у себя под животом, раздвигая пухленьки белые внешние губки и размазывая по ним сочащуюся изнутри тягучую прозрачную смазку, заставляя их блестеть.
Такое зрелище не могло оставить гнома равнодушным! Избавившись от ненужных штанов, он буквально подпрыгнул к пню, бухнулся на колени и сходу опять всосался снизу ртом фейке прямо в писю, а сверху покрыл ручищами её голые булочки. Упиваясь горячими соками, изливающимися из её щелки, он снова затолкал ей внутрь весь свой огромный бархатистый язык и принялся там буквально бесчинствовать им, сам при этом довольно рычал и наминал девичий задик, то плотно сжимая булочки, широко разводя их.
Фея сложила перед собой согнутые в локтях руки и уткнулась в них головой, наслаждаясь ещё одним горячим поцелуем в свою чувственную голую писюльку. Крылышки у неё за спиной то плавно расходились в стороны, то вдруг напрягались и вздымались кверху, прижимаясь одно к другому.
— Но... а как же моя попочка?... — пробубнила фея, не поднимая головы, — она ведь тоже хочет, чтобы её приголубили!..
Гном напоследок несколько раз сильно всосал в рот всю её письку целиком — от лобка до самого колечка, шумно выпустил из своего рта заметно порозовевшие от засоса половые губки юной феи, высунул на всю длину огромный язык и провёл им снизу-вверх через всю писю и принялся сверлить мягким кончиком девичье очко. Оно было горячим и мягким, но совершенно сухим. Тогда толстяк, недолго думая, смачно плюнул прямо ей в попку, горячая слюна угодила точно в цель...
— Ну-ууу!!! Что ты делаешь?!!... гадость какая! Нельзя ли без грубостей?! — возмутилась фея и подала чуть вперёд попку, отдалив её от физиономии гнома.
— Так... а как? Сухая же совсем, порву ведь ненароком! Жалко мне тебя, ты совсем ещё сладенькая... — оправдывался гном, поднявшись на ноги и слегка надрачивая стоящий колом уже теперь член.
Не зная иного способа увлажнить девичью попку перед еблей, он стал вгонять ей член в пиздёнку и пытаться перенести хотя бы часть обильно текущей из неё смазки на вход в попку.
— Ой!... Странный вы народ, элементарных вещей не знаете! — продолжала причитать фея, протянув гному сорванную гроздь белых ягод, которую она всё это время грела в кулачке.
— Это ещё зачем?! Я их знаю, они ж не вкусные — горькие и вяжут!... И голова потом от них болит!... — удивился гном, продолжая размазывать залупой между
Приключения Веры Ворониной