— Здравствуйте, господин полковник! Как Вы себя чувствуете? — немолодой абсолютно седой мужчина в белом халате стоял возле моей супер навороченой кровати. Что-то странное было в его взгляде, но я не мог понять — что.
— Спасибо, хреново! Как себя может чувствовать дурацкий кусок фарша, которому только по случайности не оторвало голову вместе со всем остальным!? — я зол на весь этот мир и не намерен этого скрывать. То, что мне под руку попался ни в чём не повинный доктор дела не меняет. Если ему не нравится — может катиться ко всем чертям!
— Знаете, я думаю что Вы устали после переезда из армейского госпиталя к нам. Вам необходим отдых. Я распоряжусь. Отдыхайте, завтра поговорим. Всего доброго! — старик доктор ушёл. Значит, сейчас сестра ведёт мне снотворное через одну из многочисленных трубок, к которым я подключён. Дальше — сон без сновидений. Внезапный и глубокий как смерть. Жаль, что это не сама смерть, а только «как бы». Потом всё равно прийдётся проснуться. Очень жаль.
— Здравствуйте, господин полковник! Как Вы себя чувствуете? — вчерашний доктор ничуть не изменился, как и его интонации.
— Здравствуйте, доктор! — сегодня я решил быть вежливым. Нужно решить одну проблему, попробую его уговорить.
Сегодняшняя вежливость не произвела никакого впечатления, как и вчерашняя грубость. Ни взгляд, ни интонация не изменились:
— Вижу, что Вам лучше. Это хорошо. Какие-нибудь жалобы, пожелания?
— Жаловаться не на что, но есть вопрос...
— Да?
— Зачем меня сюда привезли!? Что я тут делаю?
— Госпиталь для ветеранов гражданской войны существует для лечения наших героев, а также для ухода за героями, потерявшими здоровье в борьбе с контрреволюцией. — безразлично процитировал доктор общеизвестную брошюру.
— Чёрт! — выругался я, теряя терпение, но снова взял себя в руки. — Извините, вырвалось. Доктор! Вылечить меня Вы всё равно не сможете, так может, не стоит за мной и ухаживать? Чуть — чуть лишнего снотворного — и всё! Нет проблем! Ни у меня, ни у Вас! Доктор!?
— У меня проблем нет. Ваши проблемы вне моей компетенции. Я пришлю Вам специалиста. Всего доброго! — всё также бесцветно ответил врач и ушёл.
Чёрт! Если бы я мог, я бы на фиг повырывал все эти трубки, да и дело с концом! А как это сделать, если правой руки совсем нет, а на левой только пальцы чуть — чуть шевелятся — железа в ней больше, чем мяса! Тьфу, совсем как у дурацкого киборга из древнего кино!
— Здравствуйте, здравствуйте! Как Вы себя чувствуете, батенька? — зачастил совсем молодой коллега лечащего врача, входя ко мне в палату.
— Спасибо, хреново! А Вы как, сын мой? — мрачно пошутил я.
— Шутить изволите!? Это хорошо, батенька! Очень хорошо! — неизвестно чему обрадовался молодой.
— А что мне остаётся? Серьёзно тут с вами не поговоришь...
— Хотите серьёзно? Валяте! Расскажите мне, как Вам тяжело, как Вы хотите вырвать все эти трубки и покончить с существованием бесполезного биологического тела. А потом я расскажу Вам о том, что эвтаназия долго обсуждалась, но в конечном итоге была отвергнута и запрещена Законом. Часа Вам хватит на обоснование необходимости суицида? — врач демонстративно поплотнее уселся на стул, всем своим видом говоря: «Я весь внимание!»
— Считайте, что уже изложил... а Вам часа хватит на обоснование необходимости существования данного куска фарша? — в тон ему ответил я. Странно, но этот молоденький врач мне кажется понравился.
— А это как Вам удобнее. Неумение говорить в моей профессии — профнепригодность. Так что могу уложиться в две минуты, могу в два часа.
Заветная мечта..