любовницы, сжимая в ладони их мягкие половинки. Пальцы коснулись ануса Вероники, совершив лёгкие касания его углубления.
- Ты желаешь получить меня там? - Шепнула она на ухо мальчишки. - Я не буду препятствовать, ты можешь делать со мной всё, что хочешь и то, чего я не позволяла никому, даже твоему отцу. Только прошу не спеши, сегодня я позволю тебе всё, у нас много времени.
Вероника взяла со столика баночку с кремом и передала Фиме, с тревогой наблюдая, как тот наносит его на свой возбуждённый член. Когда очередь дошла до Вероники, он густым мазком крема прикоснулся к подставленному анусу любовницы и мягко обрисовав колечко сфинктера пальцами, не спеша ввёл один из них в тесную глубину анального входа Вероники. Она вздрогнула, удержав за руку Фиму, но повинуясь стремлению мальчика продолжить начатое, покорно позволила ему присоединить дополнительно ещё палец, мягко растягивая окружность входа, вдавливая пальцы в его тесный вход. Вероника застонала от тянущей боли в анусе. Проникновения пальцев растянули анус в достаточной мере и уже тупое орудие вдавливалось в след стягивающемуся оконцу в темноту отверстия. Имея надлежащий опыт в подобном предприятии со своей матерью Фима неспешными шагами проникал в глубину своей цели. Спустя пару минут он коснулся бёдрами округлых ягодиц Вероники и смахнув со лба бисер пота, Фима остановился для того, чтобы перевести дыхание и с новыми силами устремиться поступательным движением своего орудия в глубину женской плоти. Шумное дыхание Вероники постепенно восстанавливалось, сопровождая каждый новый толчок бёдер своего партнёра. Стон слетал с губ женщины, сопровождая усилия удержать натиск партнёра.
- Фима, умоляю остановись! Мне необходим отдых. Ты измучил меня.
Но мальчик неустанно продолжал штурм и вскоре достиг цели, излившись в глубину темного прохода.
* * *
Эту ночь Стас провёл рядом с Адой Михайловной. Её тихие вдовьи слёзы по поводу смерти бывшего мужа он с пониманием разделял, что не говори, но единственный друг в жизни потерял сегодня отца и не пришёл почему-то домой. Возможно, найдя утешение в объятиях Ольги или их матери. Ада была признательна Стасику, что не оставил её наедине с её
полнейший разврат