– Ксения Николаевна Погодина, – представилась она, придирчиво разглядывая четверых вожатых, направленных к ней на три летних смены, – директор нашего пионерского лагеря. Полагаю, что опыта работы в качестве воспитателя детей у вас ещё нет, что же, будем работать, а там и навыки придут. Поступим следующим образом, товарищи, сейчас вас покормят в столовой, я размещу на ночлег, а с завтрашнего дня определимся по отрядам и будем готовиться к прибытию детей. Вопросы, просьбы?... Тогда по тропинке, через спортплощадку, справа от неё столовая.
В столовой горел дежурный свет, к нам вышла женщина в белом халате и радушно улыбаясь, хлопнула себя по широким бёдрам.
– Здравствуйте молодёжь, а мы вас с утра ждём. Думали утренним автобусом приедете. Садитесь ребятки за стол, проголодались поди? Сейчас накормлю. Меня тётей Варей зовут, – она скрылась за дверью в кухне.
Мы сели за стол в ожидании ужина, осматриваясь по сторонам. На стенах висели те же рекомендации и призывы – есть молча и жевать не торопясь, как будто не прошло и шести лет с тех пор, когда я был здесь в последний раз. Напротив меня сидела Катька Позднякова, исподлобья поглядывая на меня и выводя ложкой вензеля на скатерти. Слева от меня сидел очкарик со второго курса в штормовке стройотряда, по-видимому, его постигла та же участь, что и меня – собирался в строительный отряд, а попал в пионерский. Катерина называла его Славиком Метёлкиным. Соседкой справа была моя попутчица по автобусу, по имени Настя Велихова. Весьма неприступная особа, она и сейчас сидела, как в зале суда, прямая спина, взгляд поверх голов словно судья и подсудимая в одном лице, свезёт пионерам её отряда. Таких не берут в космонавты, а в пед легко…
– Заждались ребятки? Всё готово только разогрела на скорую руку, – тётя Варя внесла поднос, уставленный тарелками с едой.
Готов поручиться, что пока разогревался ужин тётя Варя слегка преобразилась. Она уже не выглядела недавней добродушной толстушкой в просторном мешковатом халате. Его заменило пёстрое платье, слегка обтягивающее полноватую фигуру с приподнятой грудью. Глаза были чуть подведены, на щеках играл лёгкий румянец, на губах виднелись следы помады. И всё это великолепие предназначалось кому-то из нас двоих. Врят ли оно было адресовано этому Славику. Передавая тарелки с подноса, тётя Варя прижалась грудью к моему плечу и не спешила отстраняться от меня. Когда с подноса была поставлена последняя тарелка на стол, тётя Варя развернувшись, плавно покачивая широкими бёдрами направилась в кухню, но в дверях остановилась и обратившись ко мне попросила:
– Молодой человек, не знаю твоего имени, не поможешь мне бидоны с молоком в холодильник занести, одной тяжеленько, спину боюсь прихватит.
– Сейчас приду, – с готовностью отозвался я, наспех собирая с тарелки остатки каши с сосиской и дожёвывая на ходу, предупредил ребят, чтобы шли к директрисе и меня не ждали, т.к. рассчитываю на пару стаканов компота и торопиться не хочу. Подозрительный взгляд Катьки сопровождал меня, пока я не скрылся в кухне.
Бидоны и впрямь дожидались меня у двери в холодильник, я поднял с одного присеста и чуть не попятился назад – фляга была пустой. Тётя Варя прыснув в кулак обняла меня за плечи и раскатисто рассмеявшись пояснила:
– Вот видишь, одной здесь никак не справиться, а будь я без помощника и подхватить было бы некому. Ну, отнеси их на стеллаж, молоко только завтра привезут, а эти два на обмен.
Усмехнувшись на такой развод, я отнёс фляги на место и собираясь уходить, получил недвусмысленное предложение.
В Египте