энтого дела. А когда занимаешься самоудовлетворением, кого тут стесняться!
Разветвлённый конец морковки, входя и выходя из девушки, приятно ласкал пропитанные смазкой упругие стенки её влагалища. Наконец, морковка полностью скрылась в недрах её глубокой пещерки, выдавая своё присутствие лишь торчащей наружу полувысохшей копной ботвы. А Оксюше хотелось чего-то большего, чтоб проняло до глубины души. В этот момент похотливый девичий взгляд остановился на втором конусообразном овоще, который был потолще и покороче.
Октябрина пододвинула к себе замусоленную деревянную табуретку, чтобы было, на что опереться. Девушка встала на четвереньки, оттопырила широкие ягодицы. А всё почему? Для первой морковки она нашла более подходящую дырочку... К тому же морковка-то уже смазанная её соками. Заведя левую руку за спину, Октябрина нащупывала кончиком моркови вход в её анальную твердыню. Хотя какая твердыня останется неприступной перед натиском бесцеремонного Рафика? Пока она губами наяривала болт его родному братцу Рушану, тот зашёл с тыла и воспользовался свободной дырочкой. Девушка, конечно, пыталась сопротивляться. Но этот шустрый татарин так быстро сумел смачно плюнуть меж её ягодиц, ювелирно приладиться к её попке и зайти в неё через чёрных ход, что Оксюша и пискнуть не успела. Да и не сподручно пищать со здоровенным х*ем во рту! Короче, распечатали в тот вечер последнюю её дырочку, и эта тонкая и длинная морковка напомнила нашей героине обрезанный член Рафика. «Ой, бл*ть!» – взвизгнула Оксюша, почувствовав неприятные ощущения в заднем проходе от разветвляющего конца корнеплода.
Эх, жаль не видел никто её в этот момент! А то можно было бы на память зарисовать и написать: картина Репкина «*бали». Между ног у стоящей рачком девушки, словно хвост, торчала наружу увядшая морковная ботва. Уткнувшись своими полненькими кругляшами титек в табуретку, девушка одной рукой пыталась засунуть в свою разработанную влажную дырочку твёрдый широкий конус второй морковки. А свободной рукой Окся ещё и успевала поддрачивать между ног возбудившуюся торчащую колом красную пипку клитора.
Девушка вошла во вкус, в исступлении виртуозно орудуя одновременно обеими руками с овощами, один из которых торчал из ануса, а второй норовил выскользнуть из скользкого раздолбанного влагалища. От духоты на лице и груди её поблёскивали в полумраке проступившие капли пота. Октябрина жадно глотала своими пересохшими от частого дыхания губами спёртый воздух тамбура, стараясь не застонать громко и не разбудить спящего через стенку деда.
И тут она поняла, что ей не стоит себя сдерживать. Эта проблема от того, что третья дырочка простаивает! Значит, надо её чем-нибудь заткнуть! Толстая короткая морковка с характерным хлюпом выскользнула из раскрасневшегося дупла. Запах собственных вагинальных выделений манил девушку, и она с нетерпением стала облизывать корнеплод, откусывать от него кусочки, глотать, не прожёвывая. Неведомая дикая сущность, несомненно, в тот момент вселилась в прагматичную и серьёзную по жизни Оксюшу. А чем же занять пустующую дырочку? Опьянённый взгляд девушки упал на лежавшую на полке деревянную скалку с гладкими ручками. Вопроса: влезет или нет, у её разума не возникло. Мастурбирующая красавица стала медленно приподниматься из позы на четвереньках, чтобы оставшаяся внутри морковь случаем не выпала из заднего прохода.
Десять писем. Часть III. Письмо восьмое