Она велела мне оставить бутылку и идти. Хотя я бы с большим удовольствием остался бы. Из ванной она вышла уже в халате, распаренная, с красными щеками. Немного посмотрев телек, она ушла спать, а я опять остался сам в зале, в замешательстве с возбуждённым членом и со своими желаниями. Наверное она это тоже поняла, потому что как только я выключил свет, то она сразу же позвала меня к себе. Когда я пришёл к ней в спальню, то увидел, как и ожидал, её голой лежащей на кровати, она предложила мне сесть и сразу же начала разговор, который видимо, планировался ещё в предыдущий раз. Собственно и излишек Мартини предназначался только для того, чтобы этот разговор состоялся. Я уже дословно не помню его, но в общих чертах он выглядел так: мама сказала, что то, что я хотел сделать фото её голой – это очень плохо и нечестно, потому что если что-то вижу я, то это нормально и часть нашей семьи, а фото могут увидеть другие и поползут сплетни; так же она сказала, что то, произошло потом тоже не правильно и так не делают и никому такое не рассказывают (именно эта фраза мне дала надежду, что всё не кончилось), но в то же время она давно не испытывала такого оргазма, поэтому и хотела во второй раз; потом её интересовало моё мнение на счёт этого, ну я естественно сказал, что никому не скажу об этом, ну и что не считаю это чем-то плохим и не вижу негатива. Видимо этот ответ её устроил, потому что она поднялась с кровати и села за моей спиной. Говорила она уже тихо, прям около моего уха, от неё пахло Мартини Айсти, а ещё страстью и развратом. Она сказала, что раз мы понимаем друг друга, то можем поэкспериментировать, так как с другими это не получится, получив моё согласие, она добавила, что всё должно происходить только так как скажет она, ну а если я попытаюсь пойти против её воли, то всё прекратится, так же как и в случае если я не захочу чего-то. Получалось загадочно, волнительно и интересно. Я практически становился её интимным рабом, и возможности что-то изменить у меня нет. Я понимал, что она не сделает мне ничего плохого, поэтому без опасок согласился на это. Мой положительный ответ её порадовал и она, обняв меня сзади, прижалась к моей спине голой грудью, её губы были прям возле моего уха. И следующий вопрос о том, был ли у меня секс. Я ответил, что нет. Она рассмеялась, сказав, что так и поняла по моим неумелым ласкам. После чего, сказав мне, что бы я ложился на кровать, села на присядки над моим лицом. В этот раз она не спешила прижиматься ко мне. Показав пальцем где находится клитор, рассказала, что лизать нужно его, можно запускать и внутрь язык, это тоже приятно, а вот целовать губы в засос не обязательно, особых эмоций это не приносит. Она опустилась ниже и мой язык и рот соединились. Трудно объяснить моё состояние: это дикое возбуждение, разврат, ощущение какой-то тайны и в то же время желание продолжать и продолжать. Я всё ещё боялся взять её за попу и не знал куда деть руки. Язык устал быстро, видно и она это поняла, потому что сказала, что можно помогать себе руками... Это был первый раз в жизни, когда мои пальцев проникли в киску. Мне показалось, что там ещё горячей, чем давал возможность это оценить язык.
Флориан и его член