улыбкой, которую я помню так, словно видел её только что. Наверняка, я поеду в подмосковье, в тот самый технопарк, в котором у нас было единственное свидание с ней. Я встану в пятидесяти метрах от остановки, в том самом месте, где стоял в субботу и смотрел ей вслед. И... наверно... я снова увижу её... идущую от меня в своём тёмно-синим шарфике, от которого веет мягкими духами. Её волосы, пахнущие лавандой, будут развеваться по ветру. Только это будет моё воображение, которое просто наложит картинку из памяти на видимый мной городской пейзаж. И этот фонарь... этот чёртов фонарь, так никогда и не увидит тех двух, что нашли друг друга, что возьмутся за руки, соединив две жизни в одну.
Я посмотрел на малыша. Да, я знаю, он читает мои мысли. Он всё понял. Я делаю шаг назад.
— Я не хочу туда. — Сказал я. — Там нет ничего.
— Я знаю. Я тоже.
Мы развернулись с ним и пошли в глубь цитадели. Мне, почему-то, тут хорошо и спокойно. В голову не лезут дурацкие мысли, душа не рвётся на части. Я здесь, со своим подсознанием, в доме, который воздвиг, и в этих стенах нет ни страха, ни боли.
Нужно ли говорить, что следующим утром я больше не проснусь? Никогда.
Через пять дней мою дверь вскроет наряд полиции вместе с участковым и парой моих друзей, которые и поднимут шум по поводу моего исчезноваения. Моя комната в квартире останется в той же обстановке, что и была пять дней назад, на кровати будет покоиться моё бездыханное тело. На стене напротив, будет висеть картина, которю мне подарил Арсений. И только он, случайно вглядевшись в неё, обнаружит одну заметную только ему деталь. На стене цитадели будут сидеть два человека, обнявись вместе они смотрят в бесконечную даль, простирающуюся под гротескными стенами... Я добавил последний штрих, которого так нехватало этой картине.
Вот теперь картина закончена. Теперь она настоящий шедевр...
Жарким днём в поезде