Категории: Инцест | 18 лет
Добавлен: 11.12.2018 в 14:45
успокоить меня.
- Дождь теперь к утру только кончится, не раньше. Давай спать.
Я угукнул. Так мы лежали долго, или мне показалось. Время пульсировало в моей крови, толчками в "отличие". Руку тетя не убрала. Она попыталась немного ее отстранить, но "отличие" потянулось за ладонью, словно привязанное.
- Так ты не уснешь, - прошептала она, даже не мне, а сама себе.
Я притих. У меня было ощущение, что сейчас произойдет нечто такое, что разделит мою жизнь на "до" и "после". В размышлении, тетя тоже молчала. Слышно было только ее дыхание, горячее, как и вся она. Ее рука практически не шевелилась, но мое "отличие" от девочки уперлось в теплую женскую ладонь.
Немного трения и крайняя плоть съехала вниз.
- Не оборачивайся и молчи, - приказала она.
Это не был шепот, - какие-то ласковости, которые, впоследствии, я много раз слышал от женщин в такие моменты, - это был приказ. Простой, грубый, вызванный необходимостью. Несмотря на умение обходиться с ружьем, тетя была совсем не воинственная. Ее голос редко имел волевые нотки особенно по отношению ко мне, но сейчас, видимо, она так видела обстановку. Нужно и все...
Ее ладонь сжала мое отличие от девочки и быстро сделала несколько движений. Я дернулся и застонал. Моя рука, инстинктивно опустилась зажать крайнюю плоть. Исходя из своего первого опыта мастурбации, я полагал это надо обязательно, но тетя прижала мою руку локтем, и не дала ей достичь цели.
Белая жидкость свободно прыснула из головки с оттянутой крайней плотью. Я не видел, но я уже знал, что она белая.
Переживая совершенно новые ощущения, - это было приятно даже не из-за того, что тетя полностью руководила процессом, хотя и это тоже, но главное я понял, как же хорошо, когда в последний момент ты отпускаешь свое отличие от девочки в свободный полет и не стесняешь его ничем - даже крайней плотью.
- Спи...
Услышал я за спиной. По телу растеклось тепло, усталость смежила веки. Уже сквозь сон, я почувствовал, как рука тети обтирает мое "отличие". Ее ладонь была словно бархотка.
Тетя потерла крайнюю плоть пальцами, пока оно окончательно не опало, соорудила из ладони домик и снова накрыла, выдохнув:
- Горе ты мое...
Я спал как убитый, свежий воздух всегда действовал на меня усыпляюще. Открыл глаза - утро. Брезент потолка палатки нагрело солнышко, в лесу пели птицы, радуясь умытым деревьям на разные голоса. Дождь кончился, снова стало тепло.
Тети рядам не было. Я выглянул наружу. Моя одежда висела на ветвях дерева, вблизи разведенного костра. Над огнем, в котелке, кипятком булькала неоткрытая консервная банка гречневой каши.
- Проснулся? - спросила тетя, ловко поддевая завтрак ножом, - охотничьим, с такими зацепами для вынимания пыжа, и выкладывая на свою брезентовую куртку. Я угукнул. Одним разворотом острого лезвия, тетя вскрыла банку - пошел аппетитный запах тушенки.
До сих пор, это один из любимых запахов моего детства, юности. Макароны
Дембель. Эпизод первый