Светало. Побродив минут пятнадцать, я услышал со стороны реки какие-то приглушенные звуки. Заинтересовавшись, я тихонько пошел туда и встал за кустами. На берегу на траве бились какие-то тела. Двое местных в рабочих робах растягивали ноги какой-то обнаженной женщины с тряпкой, забитой в рот, третий держал ее за руки, четвертый, расположившись между ее ног, и прижав ее живот к земле рукой, пытался при этом снять с себя штаны. Женщина извивалась и пыталась вырваться, ее лицо и тело было в грязи, и разобрать, кто это, было невозможно. Слипшиеся от грязи волосы женщины даже отдаленно не напоминали волосы жены. Я не сомневался, что Лена пошла к Артуру, и был уверен, что в траве - не она.
Ребята были крепкие, и справиться с четырьмя было проблемно. Да и с какой стати я должен биться из-за какой-то бабы, которая искала себе приключения ночью на реке? На всякий случай я стал осматриваться вокруг, на предмет чего-нибудь покрепче на случай обороны. Метрах в трех лежал кол, оставшийся после ремонта забора, и я тихонько прихватил его.
События стали развиваться активней. Тому, кто прижимал живот женщины, наконец, удалось снять с себя штаны, и он всем телом навалился на нее. Судя по всему, он сразу попал, куда надо, и стал размашисто втыкаться между ног женщины. Тот, что держал руки, отпустил их, и стал снимать штаны. Женщина, воспользовавшись этим, ударила кулачком лежащего на ней мужика в нос. Тот от боли вскрикнул и отскочил от нее.
«Ах ты, сука», послышался его голос, и он с размаху воткнул 3 пальца ей во влагалище. Женщина задергалась. Он стал просовывать четвертый и пятый пальцы, и, наконец, вся ладонь его оказалась в
ней. Он стал вытаскивать и вгонять ладонь во влагалище, постепенно сжимая ее в кулак. Женщина задергалась еще сильней. Ее перевернули на бок, и насильник, смочив в ее выделениях пальцы второй руки, стал вдавливать их в ее задний проход. Наконец, когда обе его руки оказались в ее дырках, она смогла выплюнуть тряпку изо рта и закричала. Это был голос Лены.
Я схватил кол и, подбежав, с размаху въехал по черепу самому здоровому из них, тому, что держал ее руки. Обратным ходом кола попал в лицо держащему за ногу. Двое - в отключке, у третьего заняты руки, и я бью его колом в основание шеи. Последний вскакивает на ноги и бежит к лодке. Мне его не догнать.
Лена - вся в грязи и синяках. Я беру ее на руки и несу в отель. «Где же ты был так долго?», шепчет она, закрывая глаза. В душевой я включаю воду, и под душем осторожно мою ее. Влагалище и сфинктер растянуты, но разрывов нет. Думаю, благодаря крему, все восстановится. Отнес в комнату и положил на кровать. Завтра покажется врачу.
А я начинаю собирать свои вещи. Она изумленно смотрит на меня. «Теперь ты свободна, и можешь идти к Артуру», говорю я. «Не буду вам мешать». Она кричит: «Не смей», вскакивает с кровати, падает, и, пытаясь встать, бросается ко мне. Упав на колени, она обнимет мои ноги, и плача, не дает мне сдвинуться с места.
Я поднимаю ее на ноги и говорю: «Что же ты наделала, глупая, зачем ты пошла на реку?». Она целует меня в губы, в щеки, в глаза и говорит, говорит, говорит: «Прости меня, прости меня, родной мой. Я не знаю, что со мной было, это наваждение какое-то. Я всю жизнь любила и люблю только тебя, но в эту ночь он что-то сделал со мной.
Было так