тянуть за собой звездолет. Но достижения вышеперечисленных людей меркли перед испытанием выпавшей на долю ее бедной задницы, в которой сейчас гулял ветер. С ужасом Камилла подумала, что теперь при незначительной потуге она сможет нечаянно высрать свою кишку.
Но все же она была жива... жива...
Опираясь о стену, подопытная все же смогла твердо стать на ноги. Из незакрывающейся девичьей попы хлынула новая порция спермы, ручейком полившись по ногам.
Камилла еще только оправлялась от невероятного испытания, а в гаджете активировалась контролирующая функция, заставляя выпрямится. Боль сразу притупилась под воздействием очередной дозы впрыснутых стимуляторов. Словно желая еще раз убедиться, что это не было сном, девушка оглянулась, и увидела ксеноморфа, черной уродливой кляксой вжавшегося в угол камеры. Теперь, когда все закончилось, она была уже не той перепуганной до смерти жертвой, и если сейчас была готова лишиться чувств, то только от осознание того, что эта тварь с ней сделала.
Хотя она была слишком измучена, чтобы мыслить четко, ее снедало беспокойство - что будет дальше. Ее разум не выдержит еще одного подобного испытания. Она попросту сойдет с ума. Подумала и про яйца. Вылупятся ли они внутри нее? Съедят ли новорожденные твари ее изнутри или потом, когда появятся на свет? Было множество вопросов и неясностей. Будет вообще чудо, что она сумеет выбраться из этого жуткого звездолета живой.
Ксеноморф с удовлетворением наблюдал, как человеческая самка покидает его камеру. Клыкастому созданию было неизвестно, где носитель найдет приют для того, чтобы родить потомство, но ему хотелось надеяться, что «малыши» сумеют найти пропитание, а главное свободу. В отличие от него.
Походкой, мало чем отличающейся от движения андроида, следовавшего рядом, Камилла покинула отсек. Внешне казалось, что испытание никак не отразилось на ней, если не считать восковое лицо с отсутствующим взглядом, струящуюся по бедрам кровь и подтеки слизи, покрывавшие глянцевой пленкой тело с ног до головы, но изнутри девушка чувствовала себя так, будто из камеры вылезала на карачках.
* * *
Если синтетик мог поведать подопытной много чего любопытного из области науки, то Крошка-пиранья, урожденная сеньорита Камилла Долорес Ла Вега Хуанита эль Васкес Эсмеральда де Ла Фуэнтес, в свою очередь могла рассказать Ною, что обычно делают у нее дома, в Колумбии с теми, кто покусился на честь беззащитной девушки. Особенно в такой немыслимо-извращенной и отталкивающей форме, не снившейся никакому, даже самому отъявленному негодяю и поддонку. Возможно, Ноя, как специалиста, заинтересовали бы анатомические подробности некоторых экзекуций, но вряд ли перспектива отрывания конечностей вызвала дрожь в его суставах. Колумбия находилась в десятках световых лет от «Архонта», вдобавок в программных файлах андроида не имелось ячейки для рабдофобии[1], равно как и развитого эмоционально-мимического блока, способного вызвать признание вины, пробуждая страх наказания. Прагматик и ученый, сидящие в нем, сказали бы, что эти чувства нерациональны и свое время не мешали исследовательской группе «Архонта», проводить нечеловеческие опыты, к тому же одобренные вышестоящими инстанциями на Земле. Но что-то ему подсказывало, что после эмоциональной и физической перегрузки в процессе контакта с ксеноморфом, у подопытной может обостриться мышление, направленное на усугубление отрицательных эмоций. Ной уже обратил внимание на проявление враждебности землянки по отношению к себе – любые его действия, особенно связанные с экспериментом, она воспринимала гиперболизировано. Немой язык человеческой мимики и жестов был частично заложен в его личной программе, а общаясь с людьми, синтетик невольно расширял банк данных, накапливая и расширяя знания о природе людей. Да, он прекрасно понимал, что легко справится с этой девушкой, если та попытается освободиться, но какая-то часть его биоэлектронного разума выдавала крайне противоречивую информацию. Где-то на
Дурочка на чертовой карусели. Часть 3