Мужчины двигали пенисами в горячих вздрагивающих отверстиях дамы все быстрее и быстрее.
— Ой, мамочка! - барышня мычала и стонала от боли, настолько громко, что заглушала мужское сопение.
— Соси, шалава, соси! – прорычал Лютый.
Внезапно Кандыба захрипел и кончил. Лютый задёргался, извергая потоки спермы в рот. Её было так много, что часть белой жидкости стекала на подбородок и шею. Дама в изнеможении упала на Бурнаша, который, отпихнув её, обильно кончил на небольшой животик. Её волосы растрепались. Неистовым голосом она нечленораздельно завопила и задергалась всем телом.
— Её казаки Лютого убили, - едва слышно прохрипела Жозефина.
Семен Кандыба резко развернулся в сторону Сидора Лютого.
— Будь ты проклят! - рявкнул Кандыба, с перекошенным от злобы лицом, и направился к выходу из бани.
— Это брехня! – взвился Лютый.
— Постой, Семён! – крикнул Бурнаш, на ходу натягивая штаны.
Бурнаш поспешил за старым казаком. За ним последовал хмурый сотник Лютый, крепко-накрепко закрыв за собой дверь бани. Девушка прерывисто дышала и, не шевелясь, лежала на полу. Она закрыла глаза, её истерзанное тело ныло от боли. Изо рта, вагины и ануса вытекали струйки спермы, а из глаз текли слёзы. Ей было очень плохо.
Глава 10. Побег
У бани караульные развели костер, подчерпнули из колодца воды и повесили на огонь котелок. Уселись вокруг кострища и приготовились травить байки ночь-то длинная впереди.
Савелий рассказал, как он вместе с казаком Пасюком ночью коров перегонял.
— Господи, да неужто правда? – недоверчиво спросил хлопец.
— Правда!
— Да брешет Савелий, - авторитетно проговорил, лежащий на земле, пожилой казак.
— Я ему сам поначалу не поверил, - Савелий судорожно сжал пальцы, вспоминая ночное приключение. - А глянул в стороны: гроб с покойничком летает над крестами, а вдоль дороги мертвые с косами стоят и. .. тишина!
Савелий развел руками от невозможности это объяснить, а тем более пережить.
— Ну да?! - заржали казаки. - С косами. .. Ну, ты даешь!
Большая часть ночи пролетела незаметно, и вот уже серый рассвет поднялся над вчерашним кострищем. Игнат прутиком разворошил потухшие угли и выкатил несколько печеных картошек.
— Кинь дивчине картошки, - попросил казак Савелия, - а то не ровен час - помрет с голоду.
Савелий взял пару ещё теплых картофелин и, отперев дверь, вошёл в баню. Внезапно в ночной тиши раздался дикий вопль. Картошка покатилась по полу. За Савелием в баню вбежал казак повыше и приложился лбом в висящий над дверью ушат.
Игнат забежал в предбанник, выскочил и выпалил в воздух из ружья.
— Сбежала!
Караульные тоже стали палить, все, кроме Савелия.
— Нечистая, спасайся, кто может! - по-прежнему голосил он.
Игнат резво побежал к полусонному атаману, который выскочил на шум.
— Сбежала! – повторил Игнат.
— Догнать! - грозно приказал атаман. – Живьем взять!
А между тем мстители перепрыгнули через низкий забор у Сидоровой хаты. Ребята находились на задах центральной улицы станицы.
— К разъезду поскачем, - сказал Данька. - Яшка, стой! Куда?
— Я догоню вас, - цыган нырнул за угол и скрылся в противоположной стороне.
Жозефина, Данька и Валерка бросились к опушке. Пока караульный у коновязи старался рассмотреть, что происходит и по какому поводу открыта стрельба, Яшка прошмыгнул за его спиной к лошадям. Не поднимаясь, он прополз под лошадиными животами и разрезал ножом седельные подпруги.
— Красные! - завопил кто-то уже совсем рядом.
— В ружье!
— По коням!
Цыган прыгнул в последнее целое седло и пришпорил лошадь. Бандиты добрались, наконец, до коновязи, расхватали коней и попытались сесть верхом. Седла катились по гладким спинам
С МАМОЙ ПОСЛЕ АРМИИ