ствол на всю его длину. Из глаз женщины брызнули слёзы.
— Давай! Давай! Давай! – азартно подбадривали казаки своего сотника.
Лютый закряхтел, удобно пристраиваясь сзади женщины и начал ритмично двигать тазом. Мокрый от слюны и смазки женщины фаллос появлялся почти полностью и тут же опять скрывался в киске. Иногда Лютый делал небольшие перерывы, мял женскую грудь, поглаживал тело. А потом опять начинал грубо её трахать, вгоняя пенис в тело женщины. Поняв, что веревки ему не разорвать командир затих, от бессилия зажмурившись. По бледным щекам его жены пробежали две мокрые дорожки слёз. Вздрогнув, она опустила голову и жалобно застонала. Ей было очень больно. Лютый, не прекращая размеренных движений, грубо схватил её за волосы.
— Смотри на мужа, сучка!
Женщина подчинилась насильнику, который уперевшись поудобнее, задергался ещё быстрее. Лютый настолько энергично насиловал жену командира, что её упругая грудь затряслась в такт его движениям. Вскоре она почувствовала, что во влагалище запульсировал член, ритмично выбрасывая порции спермы. Лютый торжествующе прорычал. По мужскому телу пробежала волна сладострастия. Он испытал сильный оргазм.
Сотник встал и под громкое улюлюканье казаков пнул женщину ногой в зад. Прерывисто дышавшая жена командира, упала на пол и замерла, закрыв глаза и горько рыдая.
Тем временем бандиты атамана Бурнаша бесчинствовали в станице. Они без разбора насиловали женщин от мала до велика. Кое-какие казаки насиловали одну девушку вдвоем-втроём. Женщины кричали от ужаса и боли, но бандитов это только ещё больше заводило.
Крестьян, подозреваемых в связях с партизанами, вешали на площади вместе с пленными красными бойцами, а их хаты сжигались.
Измученного командира вывели из хаты и привязали к стволу опаленного близким пожаром кривого клена. Он исподлобья смотрел на своих палачей и внешне был спокоен, но вздувшиеся вены на лице выдавали его состояние.
К красному командиру подошел довольный собой Сидор Лютый. В руке он держал нагайку, на боку висела кобура маузера.
— Ты, может, сказать чего хочешь? Или попросить о чём-нибудь? – ехидно осведомился Сидор.
Связанный командир от души плюнул ему в физиономию и гордо отвернулся. Лицо Лютого исказила гримаса злобы. Сотник утерся тыльной стороной ладони, достал маузер и трижды выстрелил в командира.
— Умри, красная собака!
Дочка красного командира Ксанка, прятавшаяся вместе с братом Данькой в развалинах рядом стоящего догорающего дома, от ужаса намеревалась крикнуть, но её рот успел прикрыть брат. Ксанке сильно повезло, что за ревом окружающего пожара и треском обваливающихся балок её возглас не был услышан бандитами, иначе они могли бы разделить судьбу отца.
Данька прижал к своему плечу сестру, вздрагивающую от плача. Глаза хлопца злобно сверкнули. Рядом с ними расположились их чумазые друзья: бывший гимназист Валерка и цыган Яшка.
Тело красного командира дернулось последней судорогой, гордая голова замертво упала ниц. Крестьяне, согнанные бандитами со всей станицы, с ужасом глядели на казнь своего земляка.
— Запомните все: я Лютый!
Сидор Лютый сел в седло и неспешно поехал по горящей станице, разглядывая повешенных, словно хотел убедиться, что все враги мертвы и больше не представляют опасности. За ним двигался отряд с понуро висящим от безветрия черным знаменем. Вдалеке мрачно закаркала ворона.
Глава 2. Грабёж тетки Дарьи
Данька с сестрой и двумя друзьями скакали вдоль изгиба берега до тех пор, пока не достигли ивовой рощи, растущей на противоположной от станицы стороне. Здесь Данька спешился и присел на поваленный ствол. Друзья последовали его примеру. Ксанка сползла с седла и упала на землю, заросшую сочной осокой. Их кони тут же принялись щипать траву.
Черные глаза цыгана с жалостью смотрели на худенькую спину девушки, замершей в немом горе. За один день она стала сиротой. Отца расстреляли бандиты, а
Женское поведение