нет! — кто-то нашептывал внутри. — Ну, если бы он не видел тебя голой, не совокуплялся, используя даже задний проход, то тогда другое дело. А сейчас? Тебе же было приятно? Один раз или два, какая разница? И ты хочешь и он …
Ей стало страшно, что очень приятны и желанны столь интимные прикосновения, и она, теряя рассудок, не может отказаться от них, хочет большего. Даже больше того, что происходит на экране …
От Сергея не ускользнуло, что Ира закрыла глаза, облокотилась на спинку стула, приоткрыв ротик, а коленки слегка разошлись в стороны, словно приглашая его смелее двигаться дальше. Не было сомнений — ей приятны столь откровенные ласки! И сумасшедшее возбуждение, охватившее сына, сделало своё дело …
Появилась уверенность, что она не откажет, разрешит прикоснуться к запретному плоду, пойдёт навстречу обоюдному желанию. Недолго раздумывая, пальчики, забыв об осторожности, медленно поползли ещё выше, скользнули во влажную расщелину, между пухлыми валиками половых губок, ища вход в глубину животика. Женщина вздрогнула, ухватилась за руку и открыла глаза, со страхом смотря на него, не зная, что предпринять.
— Серёжа …, — задрожал её голосок, не веря в происходящее, — … ты смотри …, а я пойду … спать …
— Очень устала … сегодня …, — еле выдавила Ирина из себя, не в силах убрать руку из-под подола, открыто признать его желании физической близости с ней.
— Мама …, давай досмотрим …, — от возбуждения и близости истекающего соками запретного плода дрожал голос Сергея, и пальчики скользнули глубже между опухшими складками половых губок, — … совсем немножко осталось …
Мочка прикоснулась к входу ведущего в глубину животика и беспрепятственно скользнула внутрь. По телу женщины пробежала дрожь, перехватило дыхание и Ирина Васильевна, как заворожённая, с ужасом в глазах посмотрела на него. Ещё секунда и пальчик глубоко проскочит внутрь разгорячённого, изнывающего от желания физической близости чрева.
— Нет! — почти вскрикнула она, резко сжимая коленки и отдёргивая его руку от промежности. — Я пойду спать!
— Мама …, ну куда ты? — в его голосе звучала такая страсть, что у Ирины от страха и желания сжалось сердце.
Ещё немного и она не устоит, пойдёт ему навстречу, придумывая какие-нибудь отговорки для успокоения души.
— Спать …, — откровенно врала, — … очень устала …
Ирина резко встала и не поверила сама себе — тёплая ладонь смело скользнула под подол и нежно провела по обнажённым ягодицам, скользнула в расщелину между ними. По телу женщины пробежала нервная дрожь, и она поняла, ещё чуть-чуть и тоненькая ниточка, удерживающая её от опрометчивого поступка, оборвётся. И она упадёт в глубокий омут похоти и разврата, из которого никогда не выбраться!
— Мама …, как я люблю тебя! — тяжело выдохнул он, исследуя пальчиком истекающую соками расщелину. — Ты даже представить не можешь …
— Серёженька …, я тоже тебя очень люблю …, — еле справилась она с волнением, отходя от него, смотря, как рука сына тянется за ней, приподнимая подол халатика, с любопытством и страстью рассматривая обнажённые ягодицы. — Я бы осталась …, но очень хочется спать …
— Ой, — спохватилась она, — какую глупость сказала! Если бы не хотела спать, то … отдалась ему? Ой, какая дурочка!
— Ну, ладно, если устала, иди спать. А я досмотрю и тоже лягу …, — разочарованно произнёс Сергей, смотря ей вслед.
***
Но о сне не было и речи. Ирина долго ворочалась в постели, не могла найти себе места, пока не услышала тихий голос Сергея зашедшего в комнату:
Воспоминание 25-я часть