Сергей молчал, тихо посапывая, лежа к ней спиной на боку. Он тоже не спал, переживая недавно сказанное матерью. И скорее всего от обиды не ответил ей.
— Спишь, — грустно произнесла женщина, — а я не могу уснуть …, переживаю …
И Ирина решила выговориться, облегчить душу, не подозревая, что сын внимательно слушает её.
— Думаешь, не понимаю твоё состояние? — тихо промолвила женщина и легла на кровать, обнимая его рукой, прижимаясь бюстом к голой спине. — Прекрасно понимаю …
— Стыдно признаться …, но у меня оно такое же …, — тихо произнесла она и нежно поцеловала обнажённую спину, сильно прижимаясь к нему. — Не за какие бы деньги не отдалась тебе, тем более под объективом камеры, если бы не любила …, не был бы ты самым желанным мужчиной на свете …
— Ой, как было приятно с тобой …, даже представить не можешь …, — нежно гладила Ира рукой по груди, целуя спину. — Такого не испытывала никогда …
— Каждую ночь думаю о тебе …, переживаю сладострастные мгновения …, не могу уснуть …, — тяжело выдохнула Ирина. — Хочется обнимать, целовать, ласкать тебя …, пойти навстречу любым твоим желаниям …
— Но мне очень стыдно перед тобой …, стыдно за развратные мысли …, за страсть к тебе, как к любимому …, желанному мужчине …
— Прости …, но я не могу перейти через этот барьер …, — произнесла она и замолчала, нежно лаская его грудь ладонью, опускаясь всё ниже.
Ладонь скользнула по животику и прикоснулась к резинке трусов. Задержавшись на секунду, она опустилась к паху, слегка прикасаясь через ткань к возбуждённым гениталиям.
— Познакомила тебя с Ларкой …, а теперь переживаю …, ревную …, как глупая баба. Не хочу, чтобы ты с ней встречался …, — скользнули пальчики Ирины по резинку трусиков, слегка прикасаясь к истекающей соками любви распухшей головке.
— Не хочу, чтобы твой петушок ласкал её! — нежно обхватила она ладонью дрожащий от напряжения стержень. — Чтобы она стонала под тобой …
— А Ларка ещё посмела рассказывать, в каких позах и как ты совокуплялся с ней …, — раздражительные нотки зазвучали в женском голоске. — Какое наслаждение испытала с тобой!
— Сучка! Похотливая сучка! — со злостью произнесла она. — Наверное, не одного мужика не найдётся в городе, перед которым бы не расставила ноги! Шлюшка!
— Ты мой и только мой! — заплакала Ирина, целуя обнажённую спину, сильно сжимая разбухший член. — Как не хочется тебя кому-то отдавать!
Она затихла, тихо всхлипывая, а Сергей до безумия возбуждённый её словами и прикосновением не знал, что делать, как вести себя дальше. Ответь ей, признайся, что не спишь, и она вскочит, убежит в свою комнату. Молчать, изображать и дальше из себя спящего, она ещё сильнее расстроится и уйдёт со слезами на глазах.
— Как понравился вкус твоей спермы …, — всхлипнула она. — Если бы мы были тогда одни, то не смогла бы удержаться …, взяла бы его в рот …
— Как хочется ласкать …, сосать твоего красавца …, — понял Сергей, что и она возбуждается от своих слов и близости с ним. — Быть покорной …, покладистой … женщиной …, твоей любовницей …
— Отдать себя всю без остатка …, броситься в безумный омут …
Она затихла, замолчала, словно раздумывая о чём-то и сильно прижавшись к нему, тихо, обречённо произнесла:
— Можно … поцелую тебя … в губы?
Сергей промолчал, не зная, что ответить, чувствуя, как напряжённо торчащие сосцы
Черемуха