мама оставалась в неведении относительно моих забав с её вещами. Ну, а Эрика, разумеется, готова была принять мои дары без возражений. Она знала, за какую ниточку нужно потянуть, чтобы я рухнул перед ней на колени.
— Конечно, сделаешь, братик, конечно. ВСЁ, что я попрошу, ты исполнишь, как послушный пёсик. Я в этом даже не сомневаюсь. Но! Отказать себе в удовольствии лицезреть, как ты с красной рожей будешь объяснять маме, откуда на её колготках взялись эти вонючие пятна... — она мечтательно закатывает глаза, — нееет, ты уж прости, в таком удовольствии я себе отказать не способна. Так что можешь начинать придумывать отговорки. А заодно придумай, как объяснить тот факт, что они оказались у тебя под кроватью. Вот она удивится, узнав, что вместо того, чтобы радовать мамочку, грызя гранит науки, ты натягиваешь её колготки и забавляешься со своим тощеньким дружком. Колготки летят в том же направлении, что и журнал. Я в шоке, поэтому никак не реагирую на то, что они остаются висеть на моей голове. Эрику это явно забавляет, она заливается смехом и притворно восхищается, как идёт мне такая необычная дамская шапочка. Мол, эту деталь женского туалета я ещё не примерял, так что наслаждайся, братишка.
***
Она сидит, закинув ногу на ногу, отчего её юбочка, чуть задравшись, обнажает молочную белизну бедра. Я чувствую, как мой маленький дружок, зажатый в кулаке, от этого зрелища вновь начинает расти. Бог ты мой! да я возбуждаюсь от вида родной сестры, которая вдобавок заставила меня стоять на четвереньках с пальцем в попе. Но черт меня дери, она всё равно просто восхитительна, я всегда, пусть и не осознанно, испытывал к ней влечение. А уж когда на ней униформа, делающая её строгой безукоризненной отличницей, я буквально изнывал от желания услышать от неё что-нибудь унизительное. Униформа заставляла мою мазохистскую природу тянуться к исполнению приказов. Благо в оскорблениях она мне никогда не отказывала. Теперь, похоже, дело двинется дальше.
— В детстве, когда мама наряжала тебя в женские платьица, тебе ведь это нравилось? — спрашивает она, рассеянно глядя на монитор компьютера. Я молчу и Эрика резко обернувшись, залепляет мне пощечину, от которой я падаю на бок. В глазах всё тут же темнеет, я трясу головой пытаясь разогнать мрак, застилающий взгляд. В ушах звенит, но сквозь звон я расслышал разозленный голос моей сестры:
— Ну ты что, совсем придурок безнадежный? С какого удара до тебя дойдёт, что на МОИ вопросы ты отвечаешь немедленно, громко и ясно? Только попробуй еще раз промолчать, когда я о чем-то спрашиваю, урод, — кричит она мне прямо в лицо, — ты всё понял?
Господи, думаю я, да у неё в этот раз вообще крышу снесло. Обычно, даже когда она злилась, она била меня больше для показухи перед подругами, не очень больно, так чтобы я лишь знал свое место или быстрее нес лимонад, и всегда отпускала какую-нибудь шуточку, которая как-никак разряжала атмосферу. У неё была черта, за которую она не переходила. А тут впервые я почувствовал на себе её силу, не сдерживаемую желанием только позабавиться. Видно, я довел её до белого каления своими экспериментами с одеждой. И это верно, ведь кому понравится, когда в его новенькой, с иголочки униформе, дрочит какой-то извращенец. Ну, вот и моя сестра
исключением не была, посему, похоже, шутки отныне отброшены куда подальше. Это испугало меня, и я решил, пока не представиться удачный момент удрать, безропотно выполнять её команды. Авось пронесет. Послушание тоже приносит свои плоды. Посему, борясь с головокружением, я
Выездное шоу