ящичек из ценных пород дерева. Хозяйка дома, улыбаясь, проводила его взглядом, сосредоточенным на полуопавшем мясистом члене, свисающем из-под подола. Протянутую шкатулку отвела рукой:
— Открывай, открывай.
Дмитрий нажал кнопку на боковой стенке. С мягким щелчком откинулась крышка. В пронумерованных гнёздах стояли запаянные ампулы.
— Давай попробуем… — Деева задумалась, — номера четыре и семь.
— А какого воздействия ты ожидаешь?
Она поднесла к губам бокал, пригубила и, глядя сквозь стекло, ответила:
— Если скажу, будет неинтересно. Попробуй сам определить эффект. Вылей в коньяк.
— А тебе?
— Не доверяешь? И мне, конечно! — она протянула свой бокал.
Дмитрий отлил ей половину зелья и провозгласил шутливый тост за передовую науку, раздвигающую горизонты сексуального наслаждения. Дружно выпили…
— На вкус коньяка не повлияло, — усмехнулся он. — А на нас когда повлияет?
— Через сто двадцать секунд… Кстати, эта комбинация должна заодно повысить толерантность.
Минуты волнительного ожидания Ольховский заполнил рассказами о студенческих проделках. Потом замолчал, прислушиваясь к себе, и констатировал с иронией:
— Итак, моя Афродита! Факир был пьян, и фокус не удался! Да, не каждый день свершаются великие открытия…
Действительно, ничего в его ощущениях не изменилось.
Он сидел рядом с раскинувшейся на ложе Анейей. Её короткий дорийский хитон сбился вбок и не скрывал ни роскошную грудь, ни темнеющую впадину пупка...
Утро 1 января