выше. Он склонил голову, чтобы обхватить губами твёрдый вытянутый сосок.
Анейя улыбнулась. Теперь комментарии её возлюбленного возобновятся не скоро. И поманила пальчиком Мбасу.
Девственница вообще лакомство для того, кто понимает! Мвани с осиной талией, сильными бёдрами, круглой попкой и торчащими в стороны тугими грудями — ещё и экзотическое лакомство! Всяких отведал Деметриос: знающих своё место афинянок и свободных спартанок, бесстыжих египтянок и застенчивых евреек... Никто не устоял перед его искусством любовника. Лишь одна девка из далёкой Скифии, где, по утверждению Геродота, царит такая стужа, что вино становится твёрдым, осталась холодной и безразличной к любовным приёмам Деметриоса. Ей было всё равно, бьют её или ласкают. Наверное, когда эта скифская девка писала, из неё льдинки сыпались!
Но угольно-чёрная дикарка из неведомых краёв — даже фантазия такая в голову прийти не могла! Вот она, единственная во всей Элладе, рядом! И хотя ставить рабыню для утех на одну доску с женщиной немыслимо, организм реагирует без предрассудков.
Деметриос был из тех, кто наслаждение получает, доведя женщину до сладострастного исступления. Он не собирался экстренно пихать фаллос ни в щёлку, ни в попку. В губастый рот — тоже бессмысленно. Ну, насадится она покорно на древко, начнёт старательно, но неумело чмокать и давиться, чтобы господин не разозлился и не побил... Нет, девственницу надо возбудить так, чтобы она сама, стремясь к всё большему наслаждению, в экстазе перешагнула границу допустимого и, ведомая страстью, сделала решительное встречное движение, рвущее преграду между ней и настоящей женщиной!
Начало было положено. Мвани, приседая и двигая тазом, тёрлась о ладонь господина. Дыхание рабыни участилось, временами она всхлипывала. Руку Деметриоса покрыла скользкая влага. Но как только он пытался проникнуть поглубже между вылезшими наружу створками, палец упирался в преграду, и девственница инстинктивно сжимала бёдра. Пока ещё инстинкт был сильней страсти.
Отстранившись от рабыни, господин опустился на ложе.
— Иди ко мне, — велел он и показал, как именно. Мокрые блестящие бёдра — по сторонам его головы, перед самым носом — чёрная орхидея, раскрывшая свой бутон. К удивлению Деметриоса, изнутри бутон оказался розовым! Мускусный запах этого розово-аспидного цветка поразил ещё больше. Ни одна из женщин так не пахла. Его возлюбленная Анейя напоминала вкусом и запахом керасундские*** плоды.
У лица Мвани замаячил фаллос господина, а по налитóй оливке клитора скользнул вибрирующий язык. Девчонка звучно всхлипнула от сладострастного томления и прогнула спину, чтобы снова прижаться к источнику наслаждения. Деметриос уклонился, притрагиваясь так же легко, почти неощутимо, то к тугим лепесткам орхидеи, то к кратеру в глубине «Фермопильского ущелья».
Серия дразнящих, неуловимых касаний доводила до исступления. Мвани двигала тазом, стараясь поймать и продлить контакт с убегающим языком. Задев ненароком полураскрытыми губами головку члена, она почувствовала, как на клиторе сомкнулись уста господина. Но и Деметриос не зевал! Как только тело рабыни напряглось в предвкушении разрядки, он перенёс ласки на внутреннюю поверхностность бёдер.
Девчонка наделась ртом на горячий фаллос и старательно, с причмокиванием сосала, надеясь, что господин смилостивится и позволит ей кончить. Не тут-то было! Беспощадный Деметриос держал её над самым краем обрыва, не давая обрушиться в бездну экстаза. Она уже не уворачивалась от пальцев, настойчиво растягивающих гимен... Любое прикосновение стало желанным!
Когда Мбаса по приказу Анейи поднял её, изнемогающую от желания разрядиться, и водрузил в позе наездницы над членом господина, она без колебаний опустилась на него всем весом...
С удовольствием наблюдая, как её возлюбленный «издевается» над чернокожей девственницей, Анейя поигрывала эбеновым стволом Мбасы. Она пыталась обхватить ладонью фаллос, но между белыми кончиками пальцев оставалось порядочное чёрное пространство даже в самом узком месте. Время от
Негодяи. Часть 3