Судя по часам, ебал он ее где то минут 20—30. А если учитывая силу с которой он вгонял ей хуй и скорость, то можно на весь час распределить. Подойти увидеть я не осмелился, так же как и устроить скандал, это было бы все равно признать что я следил и мне самому это нравится, раз так то какой скандал. На секунду стоны прекратились, и я пулей метнулся к двери, но не успел ее открыть, как услышал новый, протяжный, сладко — молящий стон. — Он решил ее выебать в попку. И судя по стонам уже там. Я не верил своим ушам. Ее маленькую попку я хоть и имел но берег, а тут что что ты любишь и хранишь просто по хамски ебут. Жена завыла, стала заикаться, и я услышал стук об дерево сауны, — ее трясло она кончала, кончала как никогда в своей жизни. Тишина, тишина наполнялась двумя тяжелыми дыханиями, как будто люди пытаются надышаться в последний раз. В тишине я разобрал шепот, шептала жена, говорила: — нет, нет. Не надо, я не могу уже так. Слова нет становились протяжнее и глубокими,
Он не говорил ничего, он просто молча продолжил ее ебать. Но в этот раз через минуту он уже ебал ее в попу так же зверски, как и в пизду.
Жена просто орала, она орала каждый раз, когда он вгонял ей и раздавался шлепок. Я не чувствовал землю под ногами, я не понимал ничего в это тьме, я лишь был в полном блаженстве от этих звуков и стонов. Посмотрев на часы я понял что он уже при мне ебет ее 30 минут. Тут жена изменила вой на сладкий стон и шлепки стали сопровождаться хлюпаньем, через минуту снова вой, Я представлял кой у него красивый вид, две дырочки этой сучки, женатой сучки, что хотят все и он смотрит на пизденку и попку и просто чередует, с наслаждением имея ее своих хуем.
Тетрадь по завещанию.