Она вскочила, стянула трусы и подбежав к окну, уперлась в подоконник.
Через открытое окно было слышно, как где-то басами бухает музыка, иногда затихая. Видимо кто-то выходит покурить на балкон, и прикрывает дверь.
— Иди же, я мокрая, аж течет!
Валерка приспустил трусы, и повозив членом по горячей промежности, медленно, как будто смакуя, вошел.
— Здоровый, черт!
У нее и впрямь было узковато. Влагалище плотно охватило член, как намасленный, плотно сжатый кулак. Ева нетерпеливо взбрыкнула бедрами.
— Трахай уже!
«Сегодня и впрямь, день чудес. Еще недавно я переживал из-за какой-то порнухи, а теперь...»
Ева сама забила об его пах попкой, и он опомнившись, включился, подавая членом ей на встречу. Ее половые губы аж выворачивало, на столько было узко. Еву, наконец, проняло, и она застонала.
Музыка снова притихла. А Ева застонала еще громче. Через несколько минут этой бешеной скачки, она заголосила, совсем уж дурным голосом:
— Валер-чик, Валер-ка! Я кончаю, кончаю я! А-а-а-а, блин, все-е-е-о-о!
Где-то ниже, с балкона грянули аплодисменты компании курильщиков, и крики:
— Бра-во, Валерчик! Бис!
На крики, потирая глаза, вышла Лада.
— Чего орете, придурки?
Ева запыхавшись, радостно прокричала:
— Валерка теперь мужик!
— Поздравляю.... Идите спать уже.
***
Валерка проснулся, когда девчонки уже возились на кухне, расхаживая в одних трусах. Поплелся умываться. Проходя мимо, помахал рукой:
— Доброе утро!
— Доброе!
И обе аж зашлись в хохоте.
— Чего вы опять ржете?! — крикнул Валерка, уже подходя к ванной.
— Иди, давай! Умывайся и завтракай!
Через секунду из ванной донесся разъяренный крик:
— Вы дуры чертовы! Чтоб вас...!
В кухню вошел красный от злости Валерка. На его лице зеленкой были нарисованы круглые очки и густые усы с бородкой.
У нас кабинет в самом конце коридора