И чтобы толстенькие ароматизированные красные свечи, в стаканчиках...
Глава тринадцатая.
Пейзаж девственного поля, высокие травы, восходящее, огненное око верховного божества — буйство красок природы на вольном ветру, снова сменился чередой серых пятиэтажек, однотипных витрин магазинов и трехцветьем светофоров. Мигая на перекрестках поворотниками, играя слабыми отражениями вечернего солнца на белом полированном кузове, Сапфир несся к кафе «Эскориал».
Минуя, в удобном кресле автомобиля, дом «двенадцать» по улице «Девятого января», снова стоявший в плачевном состоянии — без чугунных ворот с двухголовыми птичками, Свете было немножко грустно. Со скоростью сто километров в час, она словно врывалась в тот день — железобетонную клетку со всеми удобствами. А где-то позади, в мареве городской суеты, бензиновых испарений, таяла привольная нетронутая цивилизацией Мать Природа с манящим запахом дурнопьяна.
Постепенно, городок менял деловые наряды на вечерние туалеты, украшенные неоновыми лампочками рекламы и названий магазинов. Козырек кафе, неуверенно замигал, погас и вспыхнул броским названием «Эскориал». Света проработала в данном заведении больше года, но никогда не видела его с парадной стороны. Обычно, «огородами», она пробиралась в заброшенную часть бывшей советской столовой и уже через подсобку попадала в зал для посетителей.
Полоз остановил Мерседес у парадного входа. Света дернула дверцу автомобиля на открытие, но штырёк замка резко опустился вниз, замер в состоянии фиксации. В недоумении, она посмотрела на Хранителя Желтого Угла Неба.
Пока ехали, душка Змей очень даже преобразился. Из Мерседеса, неспешно, вышел элегантный джентльмен в строгом костюме. На его руке, наполовину под белоснежной, открахмаленной манжетой, красовались изысканные часы небезызвестной швейцарской фирмы «Rolex», исполненные исключительно в драгоценных металлах — розовом, желтом и белом золоте, а также платине. Сколько они стоили, Света и подумать боялась.
Полоз, неспешно, обошел автомобиль и услужливо открыл дверцу приглашенной на ужин даме. Как только он притронулся к ручке дверцы, фиксатор принял верхнее положение, выпуская Светку на волю. Положив пальчики с длинными ноготками в широкую ладонь столь учтивого кавалера, она покинула сидение в длиннополом вечернем платье из черного шёлка с открытыми плечами и спиной. Спереди, от верха до туфелек, прямой полосой проходила полупрозрачная, дымчатая, поволока — проглядывались грудь, животик и ноги, прикрытые вышитым серебряной нитью цветочным узором.
Каштановые волосы дамы из белого Мерседеса, были подняты во французский двойной пучок, шею обвивало ожерелье — мелкие рубины, брильянты и крупные черные жемчуга в оправе из червонного золота. В мочках ушек, капельками, красовались жемчужные серьги, а на безымянном пальчике красовалось платиновое колечко — согласуясь с ожерельем крупной черной жемчужиной.
Принимая из рук Змея неизвестно откуда взявшуюся чайную розу, Света обнаружила и на своей руке часики фирмы «Rolex», — женские, отделанные золотом и перламутром.
— Мог бы и огромный букет подарить, Змеюшка! — процедила она сквозь чарующую улыбку, — было бы, чем прикрыться.
В ответ Полоз лишь галантно взял её под локоток.
По зале, меж порядком захмелевших посетителей, в самый дальний, затенённый угол, к столику с табличкой «заказан», Света была проведена кавалером с элегантным шиком, под молчаливые «аплодисменты» выпученных мужских глаз и завистливых, подведенных тушью женских очей. Но, юная, неискушенная всеобщим вниманием Светка совсем не умела наслаждаться триумфами, её мысли были заняты стратегически важным вопросом — как же она расположится за столиком в таком наряде?
Несомненно, платье было великолепным! В чём-чём, но в чувстве вкуса, Змею отказать было нельзя, другое дело, в мере этого вкуса.
Пока Света шла — дефилировала походкой модели, плотно сомкнув колени, ещё было ничего, но она совершенно не представляла, как расположить ноги в положении сидя, поскольку коварный земноводный снова лишил её трусиков — не предусмотренных модельером к задуманному им данному вечернему туалету. Единственной
От дружбы до любви один шаг.