— Да-а-а, да-а-а, да-а-а, — заметался над водой тихий шепот-стон, обгоняя волны, расходящиеся кругами от их тел.
— Алешка, еще!
Алешкой называла его только мама, и ему показалось, что у него просыпается к Вере какое-то особенное чувство. Еще не любовь, нет. Чувство, от которого понимаешь, что вот, вот же оно, то, что ты так долго искал. У тебя перед глазами! И ничего больше не надо!
Вера прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы, вздрогнула, и расслабилась, подарив ему несколько восхитительных мгновений от спазмов своих мышц, которые кольцом сжимали уже пульсирующий член. Она быстро встала на ноги, и прошептала:
— Сегодня лучше не в меня….
И Лешка, больше не сдерживаясь, почувствовал, как из него толчками выплескивается сперма, невидимая сквозь черноту воды.
Вера подтолкнула его к берегу.
— Иди, я сейчас.
— А ты?
Она хитро улыбнулась.
— А мне надо!
Лешка побрел на берег, с трудом переставляя ноги, и постоянно оглядываясь на Веру. Она недолго постояла, сосредоточенно к чему-то прислушиваясь, и пошла к берегу, загребая руками воду.
Лешка усмехнулся.
«Ясно. Что делает первым делом человек, заходя в воду? Приспичило по-маленькому».
Уставшие, выбрались на берег, и, откровенно разглядывая друг друга, остались стоять, чтобы обсохнуть и не испачкаться в песке.
— Леш…, — как-то неуверенно начала Вера. — Вы, вот все думаете о нас, что мы какие-то шлюшки дешевые….
Лешка открыл рот, чтобы возразить, но остановился. Зачем было отрицать очевидное?
— Вот-вот. Я знаю. Все совсем не так. В школе я примкнула к этой парочке, подумав, что это будет моей защитой.
— От чего?
— Да от всего….. Я ужасно стеснительная трусиха.
— По тебе и не скажешь.
— Значит, сработало. Я их копировала, и все предпочитали не связываться, думая, что мы крутые, неприступные для одноклассников…. Что у нас уже у всех по сто папиков, осыпающих нас деньгами. Ничего этого не было, и нет. Я приходила домой со школы и запиралась в своем мирке, становилась самой собой. Я уже так привыкла. И нет у меня никого поэтому. Сама в свою же ловушку и попала.
Вера прижалась к нему, и Лешка почувствовал, что она замерзла.
— Тебя сейчас мурашки затопчут, давай одеваться.
— Подожди. Еще одно, самое главное.
Она глубоко вдохнула, и почти неслышно прошептала:
— Я тебя люблю.
— А…
— Молчи-молчи-молчи! — зачастила она, закрыв ему рот ладошкой. — Еще со школы, … но я же трусиха. Я не буду говорить, что у меня никого не было. Все-таки, столько лет. Но настоящей любви так и не случилось. А ты уехал в свою дурацкую Японию.
Оглушенный таким признанием, Лешка сам себя ненавидя за свою растерянную улыбку, просто обнял ее покрепче, и задал самый глупый вопрос, который мог придумать:
— значит, когда ты говорила, что сегодня лучше не в тебя… значит, … может быть, и завтра, и…?
— Дурак ты, я же только что тебе в любви призналась! Пойдем, нас потеряли уже.
Лешка, вдруг, помрачнел.
— Подожди, … но я ведь, через два месяца уеду.
— Не переживай, мы что-нибудь придумаем. Пойдем.
Лешка с сожалением следил, как ткань, обтягивая ее тело, скрывает красоту, теперь уже его девушки. Они оделись, и, как первоклашки, взявшись за руки, пошли по намытой морем твердой полосе песка.
Вера дернула его за руку и остановилась.
— Стой! Там кто-то…. Сашка с Элкой! Пойдем, посмотрим….
Они подошли ближе, вглядываясь в темноту. Лешка, наконец, разглядел: на песке лежал голый Сашка, закинув руки за голову, а на нем, тряся сиськами и смешно попискивая, прыгала Элка.
— Кто бы мог подумать! Вот это да….
— Кто бы мог подумать про нас с тобой.
Лешка потянул Веру дальше, но Элка так страстно завздыхала, что он
Мое жену трахали в отели