Она прекрасно поняла, что в такой ситуации перечить – только себе дороже выйдет, и потому послушно поплелась за нами. И так же послушно опустилась в кресло, когда я указала на него рукой.
— А теперь смотрите внимательно, беру только свои шмотки и те украшения, которые были у меня ещё до свадьбы! – высыпав на постель содержимое шкатулки, я выбрала свои старые серёжки, колечки и цепочки, а остальное сложила обратно. Запихала в объёмистые сумки блузки, юбки, курточки, нижнее бельё и прочее. Пришлось повозиться с верхней одеждой, для пуховика и шубки места уже почти не оставалось; весь процесс загрузки сумок занял не более получаса, теперь ещё обувь прихватить – и всё.
— Прощайте, мадам! Адью, гуд бай, сайонара, ариведерчи! Надеюсь, что мы больше не увидимся! – уже стоя в дверях, напоследок произнесла я. – Очень сожалею, что Максиму досталась такая мамаша. Пока он будет находиться под вашим «заботливым» крылышком, счастья в личной жизни ему не видать!
А когда мы сели в машину, я почувствовала облегчение: огромнейшее, ни с чем не сравнимое, словно гигантская гора с плеч свалилась. Господи, неужели всё?
Всю дорогу мы молчали. Антон ловко вёл машину по перегруженным автотранспортом улицам, лихо избегал пробки, ныряя в узкие переулки, несколько раз проехал под запрещающие знаки. Но всё обошлось, гаишники нас не остановили, и в конце концов мы добрались туда, куда долгое время вела меня судьба своими непонятными извилистыми путями.
— Вот мы и дома! – произнёс Антон, когда мы переступили порог квартиры. – Не в гостях у любовника, а именно дома!
Я ? раб