права. Может, сейчас так и надо. Это я – дура. Слепила себе идола из своей работы и молюсь на него денно и нощно. А она у нас – молодчина. Далеко пойдёт, высоко сядет!..
– Ну и дай ей Боже забраться повыше – чтоб аж ножками задрыгала!.. Да, чуть не забыла! Вчера часа в четыре подходил сюда какой-то парень. Такой весь из себя нарядный, в парадном костюме, при галстуке. Вас спрашивал. Когда, мол, можно увидеть госпожу Руденко? Посоветовала ему сегодня с утра зайти...
– Ишь ты! Прямо так и сказал: «госпожу Руденко»? – иронично заулыбалась Елена Павловна (тогда, в начале двухтысячных, «госпожи» и «господа» всё ещё воспринимали подобное обращение с насмешкой).
– Ага.
– Ну-ну. Подождём, посмотрим, что за учтивый джентльменчик такой к нам свалился. А вы можете идти домой. Спасибо за ночную вахту!
– Это не вахта, – горестно вздохнула бабка Зина. – Это очковтирательство. Надо, надо подумать насчёт нормальной охраны. Да и вообще мужичков нужно в школу побольше...
– На нашу копеечную зарплату? – печально улыбнулась завуч. – Мне кажется, перевелись уже среди мужчин такие сумасшедшие.
Бабка Зинаида, кряхтя, охая и горестно качая головой, ушла к себе в подсобку – собираться домой после жуткой рабочей ночи. А госпожа Руденко, отперев директорский кабинет и со скептической усмешкой взглянув на себя в зеркало (Да уж госпожа – хоть куда! Старенькая обесцветившаяся блузочка c коротенькими рукавами, такая же неказистая длинная юбка, стоптанные босоножки!) принялась за текущие дела. Её рабочее утро только начиналось...
Подчинение