сознаться властям во всём. Я, можно сказать, выпытала у него, что случилось сегодня ночью... Он сказал, что видел, как тебя начали насиловать, прибежал ко мне и спросил не осталось ли ружья, с которым муж Сановны охотился прежде... Да, наверное, хотел застрелить их. Вот тут-то и вспомнил про знахарку. Но я отговорила его — за убийство точно расстреляют. Напомнила, что ты женщина сильная, выдержишь. А захочешь обвинить их в насилии, то я могу выступить свидетелем... Ой, девоньки! — я потянулась, изогнула грудь, добавила: — Как он меня благодарил... Ну, ты Лена, знаешь, как может мужчина благодарить женщину.
— И я знаю. — влезла во взрослый разговор, простушка. Она так же потянулась. Закинула мне на плечи руку, охватила за шею и притянула к себе. Валюша после соития со мной не омывала тело — мужской аромат меня самой, пробудил во мне желание, вновь обернуться мужчиной, вогнать член в упругую попку Валюши...
— Ешьте, давайте! — поставив сковородку на стол, сказала Елена. — Знает она... ! Прекратите лобызаться, сучки! Ночи вам мало?
— Да, Маш, не лезь ко мне! — Девушка скинула мою ладонь со своей груди. — Не хочу смешивать запах Лёшеньки с бабским. Неделю мыться не буду!
— Даве писеську ка-о-ой-ибу целоцки не полизесь? — игриво спросила я, через плотно забитый жратвой рот.
— И кому-нибудь из Пьянковых не дашь? — хохоча спросила Елена.
— Отстаньте, сучки! Я Лёшу люблю! — девушка действительно обиделась, опустила голову, угрюмо пережёвывая пищу, молчала до окончания приёма пищи.
Мы с Еленой обсудили как вернуть деньги и документы Пьянковым. Сошлись во мнении, что нужно при свидетелях и не сегодня, а через пару дней, когда она сможет посетить отца в СИЗО.
Поблагодарив за угощение, я отправилась к Верочке — нужно как можно скорее передать ей находку из болота.
посоветуйте мне что делать