Мне захотелось поделиться своими чувствами. С кем ещё, если не с Марией Степановной? Машей! Рассказала всё, чем жила я последние дни, исповедалась ей — с тихим ревом.
— Успокойся Тань. Ни в какую Москву, ни к какому мужу, Соня не поехала, — ответила Мария Степановна, помогая мне утирать слезы.
— Как? А где же она? Куда поехала?! — всхлипнула я.
— И Анастасию с собой взяла?
— Вы и Настю знаете?..
— Знаю, — она печально улыбнулась. — Если Соня Настю собой взяла, Тань, то к матери она поехала.
— К матери! — я открыла рот. — Соня про свою мать мне ничего не говорила.
— Это не совсем её мать. Соня детдомовская, удочеренная председателем совхоза «Светлый Луч», которую, она своей матерью и считает. И Настя с того же детдома. Совсем маленькой, Соня оформила её на свою приемную мать, поскольку, на себя не могла, даже не из-за мужа, — деверя. По деревни ходили слухи, что председательша, орденоноска, имела любовь с женщиной, а та ей изменила с заезжим мужиком. Плод измены она сдала в детдом, да уехала. А для Сони слухи ли то, правда ли — взяла малютку, да и оформила попечительство над Настей на приемную мать, воспитывала же сама.
— «Светлый луч»! Так это рядом с моим родным совхозом!
— Вот туда, в бывший «Светлый луч», она и поехала. Соня всегда к старенькой матери едет, когда на душе плохо. Та её хоть и не родила, а воспитала, дала образование, свела с будущим мужем. Когда свадьбу играли, муж Сони под её председательским началом, в парторгах ходил, это уже потом, райком, обком... И, про то, что нет у Сони к мужчинам любви, она тоже знает. Сама, по той же причине, сама не родила, а её из детдома взяла. Но, замуж Соне все равно выйти, она настояла.
— А деверь Сони?.. Василий Игнатьевич...
— Васька-то? Плохой человек, покосный. Он как с армии-то пришел, всё под старшим братом ходил. Таскал его за собой муж Сонин. Закон не позволял тогда сродственников в подчинении иметь, так он его к другим начальникам, замом, устраивал. И в районе, и в городе. Надоела тому опека, превысить брата решил. Про нас с Соней узнал, да написал куда следует. Так, мол, и так, жена первого секретаря обкома морально не устойчива. Мужа Сони на ковер вызвали, поругали и предложили уладить всё самому, но с женой не разводиться. Вот я и ушла. Ушла из жизни Сони, от своего счастья ушла. Замуж вышла за шофера одного, — это было условие Сониного мужа, у неё от него тогда только-только третий сынок родился, а с партией, Таня, тогда шутки были плохи. Так вот, оформилась я санитаркой в психиатрическую больницу и работаю, уже много лет. Поначалу, мы с Соней встречались, тайком, а как мой муж про то проведал, да пригрозил мне, что пойдет в обком. Всё!.. Я Соню прогнала, наговорила ей, что не люблю и не любила, то баловство, по молодости с кем не бывает, а сама омертвела, и телом, и душою омертвела...
Мария Степановна вздохнула.
— Подлить горячего? — беря электрочайник, спросила я
— Что?.. А... Нет, Тань. Чаю напилась, спасибо... Вот и поговорили... Сердце растревожилось, пойду я к больным, по палатам пройдусь, посмотрю, все ли спят...
Я долго держала, в подрагивающей руке, электрочайник, чуть наклоненный к её пустому бокалу, пока не поняла, что Мария Степановна уже вышла из комнаты...
Возможно когда-нибудь