Они погнались за мной. Словно заяц я сделал петлю вокруг бочки, но они разъединились, стали меня обхватывать с двух сторон. Мне нужно было рвануться в сторону Наташки, у нее бы не хватило сил меня удержать, но я и не хотел убегать совсем.
Еще признаюсь, мне захотелось объятий тети, теплых, ласковых. Уткнуться в ее небольшую грудь и если получиться поймать лицом острый сосок. Как прекрасно, когда он упруго скользит по твоим щекам и ты его пытаешься заполучить в рот, но он — непокойный, пружинит.
Тетя распахнула объятья. Я запутался губами в гирлянде и порвал ее.
— Попался? — проговорила тетя.
— Он специально, я видела, видела! — немного ревниво, фыркнула Наташка.
— Пленника в дом! — скомандовала тетя. — Наказать за хитрость.
Наташка быстро отыскала у забора заросли травы, сорвала что-то вроде крапивы, — хорошо, что вроде, а не крапиву, и хлестнула меня по голому заду.
— Вот тебе, вот... Будешь знать, как подглядывать!
Так, под конвоем, они меня и привели в тетину комнату. Наташка мстила мне, что побежал не к ней, похлестывая. Тетя прижимала меня к себе, а я прижимался к тете, мой зад был в полном распоряжении Наташки и чем больше к тете я прижимался, тем сильней Наташка меня хлестала.
Вот и пойми женщин, интересно, а если бы я побежал в сторону Наташки? Она бы меня упустила, даже не от того, что я сопротивлялся — побоялась бы тесных объятий.
Оборванной мною гирляндой, под смех Наташки, тетя украсила мое «отличие», не стану говорить, но там уже было, на что навязывать бантики из цветов. Игра с моим «отличием» увлекла Наташку, она стала поглаживать свой золотистый пушок, играя пальчиками, перебирая волосики.
— Какую? — сразу не поняла она, ее захватывала волна...
Игра в бантики, тисканье меня тетей, дала результат, мое «отличие» смотрело почти мне в лицо, словно спрашивая: ну и долго мне еще ждать?
Тетя игриво провела глазами по телу Наташки, опустила до золотистого пушка и подняла.
— Как ласкать девушку...
— Тогда я тоже спать буду — отозвалась Наташка.
— Согласен, согласен — радостно крикнул я.
Мы с тетей остались в большой комнате, Наташка прошла в тетину и задернула за собой шторы. Она слишком долго готовилась, я просто изнывал от нетерпения. Наконец-то мы услышали «можно» и зашли.
Наряд из цветов был снят, Наташка приняла на кровати позу спящей Венеры. В отличие от меня, она была весьма просвещенная девушка, лежала вполне классически, ее музыкальные пальчики правой руки тихонько теребили золотистый пушок, а левая, согнутая в локте, была закинута под голову. Лицо Наташка обратила к нам, карие бесенята были прикрыты.
Тетя поднесла к своим губам палец и на цыпочках подкралась. Полностью соблюдая правила игры, я тоже был тих, как прибрежный легких ветерок. Тетя взяла Наташкину руку, возлежавшую на золотом пушке, за запястья и приподняла, — не отняла, а именно приподняла. Один пальчик зацепился за вульву и никак не хотел с ней расставаться.
Наташка простонала, словно во сне, немного сморщилась. Актриса!
Тетя подозвала меня. Она раздвинула Наташке большие половые губы, из мокрой возбужденной плоти, показался бугорок, к которому и стремился Наташкин пальчик. Бугорок был меньше чем у тети и цвет у него был не малиновый, а розовенький. Под пальцами тети Наташкина вульва начала непроизвольно вибрировать...
— Смотри, она кончает...— шепнула тетя. — Не дождалась...
Я уставился, а тетя ухватила мои яички.
— Болят?
— Немного, — ответил я, не отрываясь от Наташкиной вульвы, которая все
НЕВЫПОЛНИМОЕ ЗАДАНИЕ