— ответила она, пристально глядя на меня и усиливая ритм мастурбации.
— В прошлый... раз ты сказала мне... двадцать.
Моя речь зазвучала прерывисто, перемешиваясь с тяжелым дыханием.
— Я постеснялась, — не останавливаясь, ответила она.
— Хэ... ээ... чего?
— Мне было стыдно, что такая молодая, а уже работаю там.
Я поднес к ее лицу руку и погладил по щеке. Она зажмурилась, положила свою ладонь поверх моей и стала тереться об нее щекой, как котенок. Другой рукой она продолжала свои простые движения: вверх-вниз, вверх-вниз...
Я понял, что вот-вот испытаю оргазм. Тело мое напряглось и замерло, я задержал дыхание и закрыл глаза. Вдруг, за пару секунд до финиша, я почувствовал, как мой член погрузился во что-то жаркое и уже знакомое — она вязла его в рот.
Я буквально вцепился пальцами в ее волосы, притягивая к себе. Я чувствовал, как губы скользят по стволу, как в головке сладостно-нестерпимо нарастает предельное напряжение, чувствовал пик и как, откликаясь в паху разрядами электричества, вырываются наружу струи семени. Сквозь темноту закрытых век замерцали цветные звездочки и поплыли круги. Кольцо ее губ сдавило плоть сильнее, замерло в нижней точке, медленно пошло вверх, потом разжалось, и влажной кожей я ощутил приятный холодок и как что-то густое и вязкое, стекает мне на лобок. Спустя секунду я открыл глаза.
Юля сидела напротив. Губы ее были плотно сжаты, голова запрокинута к верху, ладошки сведены лодочкой возле шеи. Рот и подбородок девушки поблескивали, как и ее глаза. На пальцах также были видны характерные проблески влаги.
Она, молча, вопросительно смотрела на меня, приподняв бровь. Было ясно, что она боится шевельнуться, боится прикоснуться к чему-либо и ждет моей помощи. Я не двигался, отвечая на ее взгляд своим, пристальным. Карие глаза округлились, маленькие аккуратные ноздри раздулись в возмущении. Я сжалился, нащупал рычаг открывания двери и выбрался наружу. Придерживая брюки, я обошел автомобиль сзади и распахнул противоположенную дверь. Девушка высунула голову и, наклонившись к земле, стала сплевывать содержимое ротовой полости.
Юля подняла голову и посмотрела на меня. Ее волосы были растрепаны и спадали на симпатичное личико, помада размазалась, выходя красными разводами за контуры губ, тушь слегка потекла, рот и подбородок, по-прежнему, блестели. Это выглядело развратно и прекрасно одновременно. Это выглядело так по-женски...
Юля раздраженно, но без злобы спросила:
— Надеюсь, у тебя есть влажные салфетки и мятная жвачка?
— У меня есть сосательные конфеты — ответил я.
Сказанное было правдой. В нише возле переключателя передач действительно лежала цветастая пачка фруктовых леденцов, которые могли послужить единственной альтернативой жвачке. Однако, в сложившейся ситуации, Юля посчитала это неуместной издевкой.
— Блин, Влад! — она шлепнула меня ладошкой по бедру и недовольно нахмурилась. — Я серьезно.
— Я тоже, Юль.
Нырнув на переднее сидение, я взял желто-красную коробочку драже, заодно прихватив из бардачка упаковку влажных салфеток, и показал все это девушке:
— Будешь?
— Значит, пожевать у тебя нечего, только пососать... — прищурившись, съязвила она.
Улыбаясь, я вытянул из гладкой упаковки кончик салфетки и протянул ей. Следующую салфетку я взял себе.
Мы привели себя в порядок и отправились обратно. По ее просьбе я отвез девушку в центр, пообещав позвонить завтра, а сам отправился дальше по своим делам.
Перед визитом домой я сделал тщательную уборку салона: собрал женские волосы, стер отпечатки ладоней со стекол, перебил освежителем запах женского парфюма. В дальнейшем я проделывал эту процедуру многократно, каждый раз опасаясь упустить из вида предательский темный волосок или оторвавшуюся с топика пайетку. И когда жена невзначай подмечала, что в машине пахнет чужими духами, или что ее кресло слишком сильно придвинуто к торпеде, все внутри меня сжималось
Последняя ночь