— Женечка, тише! Давай я тебя поцелую, так будет легче сдержаться...
Чувствуя приход второй волны, Женька лишь приоткрыла рот, и вскрик блаженства потонул где-то в теплых устах Галины...
Потом они сидели обнаженными, пили уже холодный чай с сыром, колбасой и оливками, умело надетыми Галиной на зубочистки, и говорили. Говорил обо всем. Женька узнала, что виновник шрама Галины сейчас служит в армии, а Галина, что Женьку бросил кавалер, женившись на девушке старых друзей своих радетелей, что к морю, она едет из отчаянья...
Женьке было так легко и свободно, словно вместе с одеждой она скинула и все, что было вне этого поезда, и к чему ей придется вернуться, словно к обязательной в обществе одежде, но сейчас она была свободна. Ее тело стремлюсь к морю, а рядом сидела Галина с лучезарным взором и, слушая ее щебетание, зажимала руку бедрами. Женька ловила себя на мысли, что ей нравилась, как Галина время от времени содрогается и тихонько постанывает. Ей самой жутко захотелось запустить пальчики в свою истекающую соком промежность, но когда она делала это одна, — дома, перед зеркалом, Женьки не нравилось ворожение своего лица, другое дело Галина, она словно цветок распускала лепестки перед солнцем. ..
Было уже далеко заполночь, когда они легли спать. Глина потушила свет и пригласила ее к себе. Ее рука быстро нашла Женькино влажное томление, а губы снова прикрыли и увлажнили сухой ротик, заглушая биение сердец и стоны. Никто не видел Женьку, и она просто наслаждалась бесконечностью приходящих к ней теплых волн наслаждения, словно само море уже окутывала, ласкала и нежила ее дарами любви...
Утром девушка проснулась в пустом купе. На столе лежала платежная карточка и сотовый телефон с оставленным сообщением: «Все было чудесно, Женечка! Счастливо провести лето у моря! Карточку я не забыла, оставила тебе... и не обижайся, что я тебя так отблагодарила. Ехать к морю надо, либо с вещами, либо с деньгами... Целую, Галя».
*****
Женщина лет сорока пяти смотрела в окно. На улице наступала осень, и деревья уже прихватило золотом ушедшего лета...
— Галина Петровна, к вам посетитель, — заглянул в кабинет секретарь.
— Кто?
— Она сказала: просто Женька, так и передайте...
— Женька?
Не дожидаясь приглашения на пороге торопливо распахнутых, словно в купе дверей, появилась улыбчивая девушка, несмотря на осень и еще не прошедший южный загар, нос ее по-прежнему был вздернут и усыпан веснушками...
Бабьи Ссаки