2-х часов, как я принял душевые процедуры, отправляясь на встречу одноклассников. Однако надо было двигаться дальше.
— Иди ко мне, - привлёк армянку к себе. Откинул смоляные локоны за спину.
На меня смотрели лучистые колхидские глаза, в которых плескалось желание и мольба:
«Узнай меня».
Провёл пальцами по лукам бровей. Склонился в поцелуе. Поцелуй получился долгим, страстным... Ладонь скользнула вниз, скомкала подол маленького чёрного платья и проникла в трусики. Молодая поросль лобка приятно щекотала кожу. Варисик двинула бёдра навстречу, позволяя пальцам скользнуть в лощину между губ. Влажные, припухлые они с лёгкостью пропустили настойчивых пришельцев, увлажняя их путь гелем желания. Зачерпнув из этого источника, покинул его глубины под разочарованный выдох женщины. Разрушая тактильную связь, оторвался от губ. Слизнул каплю пряного сока, с подушечки «факинг фингера» – девочка созрела. Остатки влаги желания Варсик слизала сама, глядя на меня, как кролик на удава. Сделал шаг назад, выводя её из оцепенения.
— Я в душ? Я мигом! – и стремительно исчезла.
Переводя дыхание, добавил коньяка и сделал глоток. Язык обожгло тысячами иголок. Чувствуя, что чего-то не хватает, пошёл на кухню. В холодильнике нашёлся лимон, в шкафу сублимированный кофе. Коротая время, приготовил любимый со студенчества тостик под коньячок - половина дольки лимона, сдобренная с одной стороны сахаром, с другой кофейной присыпкой. Большой глоток, лимончик вслед. Амброзия. Пока янтарная жидкость, возбудив вкусовые рецепторы, согревала пищевод, язык уже нежился в объятиях вкусового коктейля, где брутальный, доминирующий лимон успокаивался в сладкой патоке, модифицированной пряным ароматом растворяющегося кофе.
Вернулся в комнату. На столике под плазмой приметил пару черно-белых фотографий. На большой - фото нашего восьмого «д», точно такая же, как и у меня дома. Вот я, вот Ленка, вот Боб, вот. ..
— А вот и я. – Моей спины коснулись острыми коготками. Отложив фотографии, обернулся. Передо мной стояла Варсик в махровом халате, без каблуков она доставала мне до плеча.
— Ваарр-сиик... - попробовал имя на вкус. - Это что-то означает?
— Варсик на армянском - длинноволосая красавица.
Девушка была красива. Чёрные, блестящие как антрацит, волосы неспешными волнами струились по плечам, обрамляя лицо закавказской принцессы. Высокие скулы, изящные луки бровей, влажные миндалевидные глаза в опушке длинных ресниц, точёный нос с характерной горбинкой, сочные алые губы, ямочка на подбородке. Распустив узел пояса, скинул халат на пол...
Конечно, я бы ещё долго мог утомлять читателя этнографическим зарисовками, воспевающими стать и красоту дочерей долины Арарата и озера Севан. Но инициативу перехватил, тот, кто вот уже двадцать минут пытался вклинится в наше общение. Сквозь ткань джинсов он чувствовал тепло женского тела и принял решение. Похоже, в стане противника у него были союзники. Иначе чем можно объяснить, что в мгновение ока я оказался опрокинутым на диван навзничь, надо мной колдовала обнаженная армянская валькирия, ловкими руками трансформируя мой кэжуал-стайл сначала в топлесс, а спустя пару ударов сердца уже в ню.
Флаг взвился над городом. Победа или капитуляция? Во взгляде длинноволосой красавицы загорелись хищные огоньки. Пантерой она устремилась на жертву. Я резонно надеялся, что виновник и провокатор агрессии задержит атаку, вступив в единоборство на так сказать оральном рубеже. Но не тут-то было. Оседлав мои чресла, обольстительная фурия молниеносным блицкригом взяла предателя в плен, зажав его ствол между губ влажной вагины. И словно по направляющему стержню устремилась вперед. Изогнувшись, скользящим движением она отправила свои тяжелые груди на завоевание новых горизонтов. Под этой волнительной тяжестью у меня практически не осталось рубежей для обороны. Сковав движения моих рук своими, хищница впилась своими губами в мой рот. Это не был затяжной поцелуй эстетствующих особ.
И такое бывает...