ранее было — лавки у глухой стены, постель — перина, подушки, на них. Сильно не шалите, а то кровь во мне, милок, от тебя взыграла... Ну, все, я на печку, косточки... — Аглая улыбнулась — молодые, теплом вместо парня обдать. Со стола, Тина, не убирай — то, для домового.
— А рассказать? — остановила ее Тина.
— Чего ж услышать хотите? Куда узнать путь-дорогу?
Сказала она как-то уж совсем странно — «У» было отдельно от «слышать» и «знать», через краткую паузу.
— К Сполохе... — резко ответил я.
Точно Баба-Яга, сейчас вынет из кудрявого тайника меж ног путеводный клубочек... Не вынула, переспросила:
— К бегущей впереди Солнца?!
— Да... — подтвердила мое желание Тина.
— Страшен тот рассказ, не глядя на ночь, его слушать...
— А утром и не скажите, — настоял я. — Накормила, напоила, спать уложила – на заре выпроводила...
— Верно, не скажу, милок... нет такого. И далее — не будет. Но, коль трижды вели спрос — так и быть... Тина, ну-ка залезь на печь. Там, под подушкой, серебряное блюдо — принеси.
Мысленно, подчитал — сначала спросил я, потом Тина, и снова настоял я — трижды! Баба-Яга! Дальше слова вырвались у меня вслух:
— Древний навигатор — наливное яблочко по блюдечку...
— Чудной ты, сокол ясный! — оборвала меня Аглая. Все хочешь правду познать, то ли будущее, то ли прошлое увидеть спешишь! Ну, так ведай...
Она взмахнула рукой.
Я сидел у печи — стоявшей остовом, высокой трубой уходящей к небу, голой задницей на еще теплых углях сгоревшего дома. Вдыхал запах паленого мяса, ноздри забила удушливая гарь, а невдалеке, по реке течением, несло лодку. В ней лежала Алиса — военврач третьего ранга Сполохова, гимнастерка на ее левой груди топорщилась от засохшей крови, синие глаза смотрели прямо на меня — остановившимся, мертвым взором...
Фантазии и реальность-2