мастеров. Виктор замер, не в силах отвести взгляд от возникшего перед ним видения, в мерцающем свете лампы в дощатом сарае. Татьяна, снимая чулки с ног, заметила его реакцию и пожалела, что зажгла свет
– Витя, мы долго будем рассматривать друг друга, как первоклассники на медосмотре. С трусами, как решил? Снимать будешь или прямо в них, через ширинку?...
– А ты как хочешь? – растеряно поинтересовался Виктор, берясь за резинку трусов, доходящих почти до колен.
– Виктор Сергеевич – ты дурак или шутишь так? – серьёзно взглянув на мужчину, спросила Таня.
– Нет, почему? У меня на трусах действительно есть ширинка... гульфик.
– На заказ шил? – удивилась Таня. Стожков утвердительно кивнул.
– Нет уж, давай снимай шаровары. Пугать, так до смерти, – но то, что она видела тогда в лесу, казалось эффектом перевёрнутого бинокля.
– Да тут целой банки вазелина не хватит!..– Ужаснулась Таня, замерев с трусиками в руках, ошалело присев на топчан.
– Не преувеличивай, Танюша, я осторожно, а Пелагее Кузьминичне, даже понравилось, со второго раза...
– В её возрасте ещё не такое понравится, если живой останешься.
Помня совет матери, Татьяна набрала в ладонь побольше вазелина и выложила всё на увесистый орган, лежащий в руке Виктора, в сравнение с которым, член Петьки выглядел бы детской писькой первоклассника.
– Дальше сам, я пока собой займусь, на меня не смотри, а лучше отвернись.
Закончив необходимую процедуру, молодые люди устроились на топчане, избегая смотреть друг другу в глаза.
– Если хочешь, можешь потушить свет... – предложила Таня своему гостю.
– В темноте я тебя не найду, пусть горит, – наклоняясь над женщиной тихо ответил Виктор, беря губами тёмный сосок, слегка сдавливая ладонью полную грудь Татьяны. Спустив руку на обросший лобок партнёрши, Виктор, поглаживая сдвинутые ноги Тани, протиснул ладонь между мягких ляжек, коснувшись скользкой промежности. Лёгкий вздох Татьяны и образовавшийся просвет между ног постепенно расширился, позволяя Виктору положить ладонь на мягкую промежность любовницы. Приоткрывшиеся наружные губы пропустили пальцы в полость увлажнённой вагины и прикосновение к холмику возбуждённого клитора, вызвало томительный стон у женщины.
– Можно? – произнёс он едва слышно, касаясь губами лица Тани, я аккуратно, Танюш.
– Погоди, Витя, я сама, – направляя рукой живую махину внутрь своей промежности, Татьяна, сжав зубы пропустила в растянутое влагалище медленно заползающее живое тело, постепенно заполнившее горячую глубину женского нутра.
Спустя полчаса, они лежали друг подле друга, приходя в себя от мучительного ощущения боли и наслаждения.
– Тань, ты как?
– Витенька, если ты мне матку не свернул, то просто супер. Помоги мне сесть.
Виктор подложил подушку под спину Татьяны и сел рядом.
– Ты, Танюша, потрясающая женщина. Если бы я, был не я...
– А кто? Пьер Безухов? Ты, Витюша, осторожней с классикой. Я хоть не Наташа Ростова... Ладно шучу, Виктор Сергеевич. Какая из меня Ростова, на первом свидании и сразу в пастель.
– А я не шучу, Танечка.
– Охотно верю, ты о себе расскажи. Всё же мы так близко познакомились, а я ничего о тебе не знаю.
– Живу один, мать с сестрой живут отдельно. У нас замечательные отношения. Мечтают меня женить, только всё бестолку.
– И с кем из них решаешь свои проблемы?
– Когда отец умер, мама помогала, потом сестру попросила. Она уже тогда была старше меня. С парнями встречалась, а на меня и вовсе не смотрела, как на мужчину. Но мама поставила условие, что запретит ей с ребятами ходить, та согласилась. Сама понимаешь.
– Гульфики в трусы она вшивает? – догадалась Татьяна.
Белая ночь