Дааа... дар убеждения у этого болвана Сталинский, но у меня был план.
— Катя, а поцеловать меня ты не тоже не можешь? Это тоже запрещено? — спросил я жену.
— Не запрещено, наверно. Я боюсь пока что. — замялась жена.
— Катя, но это не я нас в кандалы пристёгивал и на крюк подвесил, я тебе никогда больно не делал.
— Хорошо. — сказала жена.
Но я рано радоваться начал, она демонстративно сняла со своей шеи ключ и подошла меня поцеловать.
— Олег сказал, что если я захочу подойти к тебе, то без ключа, потому что неизвестно что может произойти и надо это исключить. — сказала Катя.
Все ходы эта паскуда продумала. Времени на раздумья оставалось немного. Катя уже подошла к клетке и ждала, когда я привстану её поцеловать. Я поцеловал жену, жадно, как она целовала Олега. Было на душе больно, но весьма возбуждающе. Я указал ей на привставший член глазами, и Катя всё поняла.
— Только подрочить. Большего пока нельзя. — сказала она и просунула через клетку свою ручку.
В этот момент я собрался всеми силами и схватил её за руку очень крепко, притянув резко её к себе и твёрдо держал её в положении вывиха.
Я смотрел вокруг и искал подсказки, как отсюда выбраться, как добраться до ключа. Неизвестно, надолго ли Олег куда-то уехал или нет.
Я увидел провода, подключённые к камере не очень далеко от нас, и начал рисовать схему в голове. Катя визжала, слёзы лились, просила отпустить.
— Не надооо, прошууу... — ревела моя наивная жена.
— Слушай меня сюда, выбора у тебя всё равно нет, а по-хорошему у нас не вышло. — начал я собираться с мыслями — я буду делать больнее твоей руке, и эта не та боль, которой ты будешь наслаждаться, поверь. Сейчас, ты ногой дотянешься до провода от камеры, пускай она падает, плевать, тяни как можешь, у тебя это получится.
Катя сквозь слёзы и мольбы «прошу, не надо» дотянулась-таки до провода.
— Теперь, отсоедини провод от камеры.
Мне было неудобно её контролировать, потому что она рука была прикована к кандалам, но из-за того что её рука была внутри, мне было проще перехватить её в клетке. Катя спустилась ниже, пока я перехватывал её руку. Её рука оказалась зажатой у меня между ног, и я схватился за её волосы очень крепко, обмотав их почти до основания на кулаке.
— Сейчас я отпускаю руку, а ты завязываешь в узел этим проводом себе шею, как следует, я слежу! — кричал на неё со всей накопленной злости я.
Катя сделала как я сказал и затем я перехватил её таким же сложным путём за этот провод.
— Я потяну очень крепко, и боюсь, что ты можешь не выдержать это. У тебя есть один шанс чтобы сделать всё правильно, а у меня есть один шанс чтобы по своей воли отсюда выбраться. Иди за ключом и не делай глупости.
Катя вся тряслась и медленно шла в сторону, где положила ключ. Кое как дотянувшись, она вернулась обратно.
— Теперь попробуй открыть. — сказал я, волнуясь, что всё могло быть напрасно.
Её трясло, слюни вперемешку со слезами текли по всему лицу.
Эврика! Клетка открылась! Затем попытались тоже самое сделать с кандалами и ура, я освободился!
«О свобода, одни стремятся к тебе, другие от тебя бегут»...
Я отпустил жену. Пока она сидела, я быстро схватился за одну из карательных дубин Олега, и глаза мои бежали по всем сторонам, готовые встретить западню!
Взяв снова Катю за руку, я потащил её наверх. В предбаннике я нашёл
Пропахали в поезде