На дворе весна, солнце, текут ручьи, чирикают птички. Но мне не до них, мне предстоит очередной тяжёлый съёмочный день. Камера настроена, я тоже готов.
Напоминаю: на дворе середина благословенных и беззаботных нулевых, действие происходит всё в той же съёмной квартире в спальном районе одного из областных центров европейской части России.
Стук в дверь.
— Войдите.
Входит девушка в джинсовом костюме: высокая, широкоплечая, с выпирающей грудью и мощными ногами. На лицо не красотка, но и не страшила. Бледная сальная кожа, светлые волосы и глаза. Косметика ей бы не помешала, но клиенты косметику не любят.
— Присаживайся, — указываю ей на кресло.
Старенькое кресло жалобно скрипит под массивной задницей гостьи.
— Добрый день, красавица.
— Добрый, добрый, — голос у неё не очень приятный, сиплый, прокуренный, — красавчик.
— Как тебя зовут?
— Джули.
— Это псевдоним?
— Да. Так-то я Юля, но мне сказали что Юля у вас уже есть.
— Да, путаница нам ни к чему. Будешь Джули.
— Да похуй как-то, — глупо гыгычет, обнажив желтоватые от курения зубы с щелью между верхних резцов, — я же в кино сниматься собираюсь. Тут у всех, в таком кино, псевдонимы.
— Сколько тебе лет, Джули?
— Двадцать один.
— Рост?
— Метр восемьдесят семь, — гордо задирает двойной подбородок.
— Ого! — искренне удивляюсь я, — Нечасто такие высокие девушки встречаются!
— Это я в папу. Хотя и мама тоже немаленькая.
— Баскетболом, наверное, занимаешься?
— Не-а, волейболом, ещё в школе, пока сиськи мешать не начали, — опять противно гогочет.
— Большие сиськи-то?
— Ага, — берёт в ладони действительно крупную грудь, — твёрдая пятёрочка!
Немудрено, с её-то комплекцией.
— А весишь сколько?
— Девяносто пять, — голос чуть приуныл.
— Крупная женщина!
«Таких крупных ещё не ебал» — думаю со спортивным интересом, разглядывая мощные Юлины ляжки, едва умещающиеся в кресле.
— Это я похудела ещё, было сто шесть, но я на диету села.
«Посмотрел бы я на этого бегемота!» — но вслух, улыбаясь, произношу дежурное:
— Ты в курсе, что за кино мы тут снимаем?
— Ага, порнуху.
— Правильно. Ты любишь смотреть порно?
— Видела, конечно, но не так чтобы много.
— И что из увиденного приемлемо для тебя?
— В общем-то всё, за такие-то бабки, кроме совсем уж жести с конями, говнищем и блевотиной.
— Ты и такое смотрела?
— Было дело. Это так, поржать по пьяни.
— Откуда узнала про нас?
— Земля слухами полнится.
— Хорошо. Ты ознакомилась с прейскурантом?
— Угу.
— Всё как надо сделала: чистка, смазка, таблеточки выпила?
— Угу, я ж не дура. Понимаю что для меня самой так будет лучше.
— Хорошо. Скинь курточку, встань, покрутись на месте. Медленно. Да, так.
Девка действительно здоровенная. Длинные, но полноватые ноги, широкая жопа, даже жопень, я бы сказал. Складки того, что должно быть на месте талии, нависают над джинсами, выглядывая белыми сочными телесами из под короткой, слишком тесной для такой бабищи, рубашки.
— Снимай рубашку.
С трудом стягивает тесную клетчатую рубашку, остаётся в чёрном лифчике. Белое гладкое пузо нависает над поясом, сиськи едва не вываливаются большими белыми колобками наружу.
— Теперь штаны.
С пыхтением стягивает чересчур плотные джинсы, остаётся в трусах под цвет лифчика, тоже тесноватых и впивающихся в мясистое тело.
— Повернись кругом.
Чёрная полоска стрингов потерялась где-то между необъятных белых полужопий, трусов со спины будто вовсе нет. Впрочем, целлюлита и прыщей совсем немного, я ожидал гораздо худшего. Хотя, девка ещё молодая, всё это у неё ещё впереди.
— Лифчик, и лицом повернись.
Снимает лифчик, вывалив наружу большие сдобные сисяндры. Они свисают чуть не до пупка, соски маленькие и розовые, с большими бледными ореолами.
— Трусы.
Джули, а для меня так просто Юляха, остаётся полностью голой. Лобок гладко выскоблен, пизды
как-то летом...