в трех месячном возрасте принесла в детдом военврач третьего ранга и отдала, вместе с фотографией летчика, старшего лейтенанта РККА. Она сохранилась в старом деле архива детдома.
Я долго смотрел на веселого улыбчивого парня, очень похожего на меня. Откуда фотография, видимо из личного дела летчика пропавшего без вести в первые дни войны, оказалась у бабушки, мне так и не удалось разузнать.
На обратной ее стороне что-то было написано, видимо Алиса хотела сообщить сыну имя и фамилию его отца. Но время и клей, которым она когда-то была намертво прикреплена к бумаге, а сейчас лежала в папке с данными поступивших в детдом детей сирот за военный 1942 год, совсем стерли чернильную надпись.
Я переснял на цифровой фотоаппарат фотографию своей бабушки, теперь у меня было три сохранившихся изображения героев той войны, наших с Тиной родственников. Вспомнил, как усилиями ведьмы Аглаи оказался на углях сгоревшего дома, а мимо проплывала лодка с телом мертвой Алисы. Только сейчас, я понял, что это и была малая река где-то в степях под Сталинградом.
Придя домой, я позвонил в дверь, мне открыла Тина, ее нос был чуть запачкан в муке, зеленые глаза лучились счастьем.
Обтирая руки об фартук, она спросила:
— Нашел фотографию?
Я кивнул, и она радостно меня обняла, стараясь не сильно запачкать в муке. В углу маленького коридора моей однокомнатной квартиры стояла три фанерных щитка на длинных ручках. Пока без фотографий, но они, фотографии, уже были, осталось только их увеличить, украсить георгиевскими лентами и наклеить.
Чтобы в праздничные майские дни, дни годовщины Победы, мы, с Тиной держа на руках портреты своих предков, еще одним малым ручейком памяти могли влиться в общий поток и отдать свой долг перед участниками войны. Все вместе, пройдя по главной улице города в бескрайней реке памяти нашего народа под названием «Бессмертный полк».
Перемена. Часть 2.