обводя собравшихся пристальным взглядом и натыкаясь на унылые физиономии кодеров, на которых читалось: дескать, валила бы ты уже, девуля, в свой спа-салон, а нам работать надо.
Наконец она встретилась взглядом со мной…
Не могу сказать, что я воспылал к ней роковой страстью, вовсе нет. Не могу даже сказать, что я обнаружил в ее болтовне какие-то бездны смысла. Но что-то во мне в этот момент перещелкнуло. Сложно описать это ощущение. На миг показалось, что внешность и ухватки продвигаемой «папиком» юной (на вид она была на пару-тройку лет младше меня) содержанки – не более чем камуфляж, а на меня смотрит всепроницающим взором мудрая и властная женщина, - нет, Женщина с большой буквы! - которая знает обо мне все, в том числе и то, чего я и сам о себе не знаю. Ни на фактическом материале это ощущение не было основано; более того, все, что я видел и слышал, этому противоречило. Однако оно у меня возникло и мне показалось, что Марина это поняла. По крайней мере, она едва заметно кивнула, а может этот жест ко мне и не относился или и вовсе мне почудился. В любом случае наваждение (или что это было) рассеялось – и вновь перед толпой раздосадованных программистов распиналась недалекая гламурная киса.
Наконец собрание закончилось, и наш дружный коллектив стал с кислыми физиономиями разбредаться по рабочим местам. От жены я уже знал (и успел поделиться с коллегами), что предыдущую неделю Марина посвятила повышению эффективности работы нашего головного офиса. Там тоже все началось с общего собрания, после которого последовали личные беседы с каждым сотрудником с глазу на глаз, где их расспрашивали о семье, целях и предпочтениях в жизни, даже о музыкальных и кинематографических пристрастиях. Какова была цель этих расспросов, Наташа так и не поняла; по крайней мере никаких оргвыводов по их свежим следам сделано не было. Теперь, похоже, это предстояло нам…
Ближайшие дни полностью подтвердили это подозрение. Все мои коллеги прошли через беседу с этой барышней. Меня вызвали последним, уже в пятницу. Как и все, я отвечал на лишенные взаимосвязи и смысла вопросы. Нет, никаких подтверждений мое внезапное прозрение о ее мудрости и глубине не получило. Обычная девочка с неплохо подвешенным языком, огромным самомнением и какой-то (скорее всего, поверхностной; сам я не большой знаток этого предмета) начитанностью по психологической проблематике. Но сидя перед ней на стуле и что-то невпопад отвечая, внутренним зрением я видел себя перед ней на коленях, униженно испрашивающим прощения неизвестно за что, в то время как Марина с пренебрежительной гримасой крутит в руках сложенный вдвое ремень. От этой картинки… ну в общем, хорошо, что этот разговор я вел в сидячем положении. Впрочем, несколько раз Марина, отрывала глаза от моего лица и опускала их вниз, отчего мне казалось, что она прекрасно осведомлена о моей эрекции.
Должен признаться, что фантазии о женщине, ставящей меня на колени и подвергающей порке, не были для меня чем-то новым, другое дело, что они никогда не были такими яркими и никогда не посещали меня на работе. Я никогда не признавался в них жене: добрая и мягкая Наташа никогда бы не согласилась принять участие в их реализации. И вот я сижу перед этой девчонкой, дрожу при мысли о том, чтобы быть ею выпоротым, членом, зараза, болезненно упирается в брюки. При этом надо понимать, что при всем своем возбуждении о близости с ней я не мечтал настолько, насколько в принципе может здоровый молодой гетеросексуальный мужчина НЕ мечтать о близости с молодой и в
мама лучшего друга