Он отстранился, чувствуя, что ему просто нужно разрядиться.
— Дядя Толя, — скуля и всхлипывая произнесла она. —Я не могу брать в рот. Он у вас очень большой для меня. Я задохнусь...
Он молча смотрел на нее. У него не было сил что-либо объяснять или успокаивать.
— Я не могу... Не умею... Я же никогда в ротик не пробовала. —Вера умоляюще смотрела на мужчину. — Я вырву, честно... Лучше другое...
Он в сомнении покачал головой.
— Ну пожалуйста... — молила она.
Он вздохнул, склонил голову и увидел свой член, опухший, влажный, с раздутой головкой. Затем посмотрел на нее, дрожащую, с покрасневшим лицом. На ее глаза накатывались слезы. Вере на секунду показалось, что в его глазах промелькнуло что-то доброе, какое-то понимание.
Но это была лишь усмешка похотливого самца.
Его яйца потяжелели в предчувствии разрядки. Он торопливо сжал её затылок, натягивая ее рот на головку — она безропотно всосала ее, но не пропустила в глубину, отчаянно сопротивляясь языком, и ему пришлось преодолеть это давление, насильно протолкнув напрягшийся ствол внутрь в нежную мякоть рта. Тотчас все её тело страшно вздрогнуло, словно от боли, она замычала, а он начал спускать густые струи ей в гортань.
К счастью, девочку не стошнило. Но несколько минут она стояла на четвереньках на ковре, тяжело кашляя и сплевывая вязкую жидкость. Все её тело содрогалось, голова ходила кругом от чувства вины и сумятицы, порожденными последними действами, а дядя Толя осоловело смотрел на юную красавицу, прислонившись спиной к стене.
Вера с трудом встала на ноги. На покрасневших круглых коленках отпечатался рисунок ковра. Острые грудки обиженно смотрели в разные стороны. Попкой привалилась к краю стола. Размазывая тыльной стороной ладони слюни и сперму, стекающие по губам, другой рукой непроизвольно шарила по столу, словно ища опору.
Вдруг ее пальцы нащупали холодный, твердый предмет. И Вера с удивлением обнаружила, что сжимает рукоятку пистолета. Несколько секунд она рассеяно смотрела на «Макаров» в своей руке.
— Эй, — сразу встрепенулся дядя Толя, увидев свою игрушку в тонкой девичьей руке. — А ну дай сюда.
Вера вздрогнула, как от удара хлыстом, и в испуге отступила. Её ладошка ещё крепче сжала рукоятку.
— Дай, я сказал! Быстро! — рявкнул мужчина и потянулся к девушке. Но та продолжала отступать, всхлипывая, и мотая головой. И тут девушку словно прорвало: огромная каменная плотина, что держала её огромный океан эмоций, сначала дала маленькую трещину, которая с каждой секундой увеличивалась всё больше. Ей показалось, что глубоко в мыслях она даже слышала треск. Треск ломающейся в щепки дамбы.
— Нет... нет... Пожалуйста, не подходите... Оставьте меня...
Слезы из глаз лились ручьем, застилая взор мутной пленкой. Еще несколько шагов назад, и девушка почувствовала, что уперлась спиной в закрытую балконную дверь.
Все — это конец. Бежать некуда...
Она в страхе зажмурилась и не успела увидеть, как позади дяди Толи, словно из воздуха, тихо возникла чья-то фигура. Но услышала сдавленный, хриплый голос дяди Толи, который произнес:
— Колян? Братан, слушай... я это... подожди... я объясню щас. Колян...
...И грянул гром.
Что-то горячее, липко-противное брызнуло на лицо девушки, словно кипятком ошпарило шею и грудь. Не помня себя от ужаса, она дико закричала, едва слыша себя сквозь высокий пронзительный звон в ушах.
Потом, будто во сне, кто-то обнял ее дрожащие плечики и крепко прижал к себе со словами, которые она знала с детства:
— Ну всё, всё... Успокойся... Верочка... Всё... Я здесь... здесь, моя маленькая... Всё... Это я — твой папа... Успокойся...
Изнасиловали в...