почти раритет. А преподаватель словесности – тем паче.
Слегка опершись ладонью о стену, ловко спрыгнула с парты, торопливо обулась и мысленно обругала себя за эту чёртову юбку с разрезом. Вот так ещё чего доброго поневоле прослывёшь развратительницей молодёжи!
– Давайте пройдём ко мне в кабинет и поговорим более обстоятельно, – быстро заговорила, пытаясь замять тот (как ей показалось) досадный момент. Хотя, может, и вправду ей всего лишь почудилось? И не надо льстить себе! Не тот уже у неё возраст, чтобы молоденьких соблазнять! – Ну, как вас звать-величать, коллега?
– Стас... Станислав Сергеевич, – вспыхнув от смущения, робко ответил новичок, направляясь вместе со своей (возможно) будущей начальницей к её апартаментам.
– Что закончили? Наш пединститут?
– Ещё не закончил. В следующем году получу диплом.
– Филфак? Украинский?
– Нет, русский язык и зарубежная литература.
– Ясно. А як у вас справи з державною мовою? Зможете за потреби підмінити когось із українознавців? Або викладати зарубіжну літературу в україномовних класах? (А как у вас дела с государственным языком? Сможете при надобности подменить кого-то из украиноведов? Или преподавать зарубежную литературу в украиноязычных классах)?
– Без жодних проблем. Українською володію цілком вільно, на професійному рівні (Без каких бы то ни было проблем. Украинским владею вполне свободно, на профессиональном уровне).
Стас, всё ещё слегка стесняясь, переступил порог небольшого кабинетика и присел напротив хозяйки. Елена Павловна с интересом пересмотрела документы будущего сотрудника. Ксерокопии зачётки без единой «четвёрки» (все предметы – на «отлично»), грамоты и дипломы за участие в олимпиадах и научных конференциях, копии публикаций в газетах и журналах, благодарности от декана и ректора за общественную и профсоюзную работу... Изумлённо-восхищённо покачала головой:
– Да, впечатляет!
Гость немного приободрился от этих слов. Но завуч внезапно насупилась и окинула его подозрительно-недоумевающим взглядом:
– Ну и зачем вам работа в школе? Да ещё в такой убогой, как наша? Судя по этому солидному... как оно называется-то, Господи?.. Портфолио?.. Да. Так вот, при таком портфолио вас с руками оторвёт любая известная газета, журнал, научная или общественная организация. Почему решили пойти к нам? Это смахивает на профессиональное самоубийство.
– Извините, не понимаю...
– Сейчас попробую объяснить. Садитесь поудобнее и держитесь крепче. Буду вас пугать и разочаровывать. Вы наверно во время педагогической практики не очень внимательно присматривались к обратной стороне учительской работы и всё ещё слабо себе представляете, что это такое. Чтобы добиться здесь мало-мальски заметных успехов, нужно не просто работать, а пахать. Не разгибаясь. Тот, кто думает, что труд современного учителя ограничивается одними лишь уроками (отработал свои несколько часов, и свободен, как ветер!), или очень наивен, или совсем не знает специфики нашей профессии. Школа (в частности – наша) – это каторга. Это неуправляемые хулиганы-старшеклассники, откровенно насмехающиеся и издевающиеся над учителем и готовые за замечание или за «двойку» избить его или пырнуть вилкой в бок из-за угла. Это скандалисты-родители, закатывающие дикие истерики по поводу и без повода, иногда даже с откровенными угрозами и рукоприкладством. Это постоянные изматывающие проверки и ревизии из всех возможных инстанций. Это бессонные ночи – по окончании домашних дел – с сидением за конспектами уроков и мероприятий, за ученическими тетрадями и дневниками. Это вкалывание на хозработах во время каникул – как сейчас. Это горы нужной и ненужной писанины – планов, конспектов, отчётов, которые всегда нужно сдавать в положенные сроки. Это, наконец, учительский коллектив, на девяносто девять процентов состоящий из злых, сварливых, подлых и коварных баб-фурий, загнанных в угол бесперспективностью и безденежьем, по-чёрному завидующих
Ролевые игры, пошлые утехи