— Тсс-с. Дай-ка посмотреть на тебя, дорогой друг. Ты изменился с нашей последней встречи в Шире. Подрос, приосанился, окреп в плечах, много путешествуешь и, как я вижу, пользуешься благосклонностью первых красавиц Средиземья. Послушай, ты ничего необычного не замечал за собой?
Я покраснел под его пытливым взглядом.
— Да, как-то не знаю.
— А про Ангву ничего не хочешь добавить?
«Ангва - дочь короля подгорных гоблинов, несколько лет назад помогла бежать из плена нашей компании искателей сокровищ гномов Железной горы. Тогда я рассказал друзьям, что разжалобил её сердце сказками о своих приключениях, умолчав о пикантных подробностях нашей беседы. – Старое воспоминание едва не сорвалось с моего языка. - Ах, милая зеленокожая Ангва, твое пылкое сердце стало первым звеном в моей цепи».
— Не-ет. А что случилось?
— Да есть некоторые соображения. Кстати, ты, идёшь на церемонию Пробуждения?
До полуночи оставались минуты. Гости спешили занять места в тронном зале, где в первый час Нового года, должно было состояться главное действо праздника. Пока чесал в затылке, волшебник исчез. Подхваченный толпой, я влился в зал, в центре которого на шикарной кровати под балдахином беспробудным сном спала истинная хозяйка Лебединого Утёса, принцесса Аврора, Спящая Красавица.
История Спящей Красавицы и принца Лимона была хорошо известна жителям Десяти Королевств. Придворные ваганты слагали баллады о том, как много лет назад молодой виконт Альвонсо Лимончини нашёл заколдованную принцессу в заповедном лесу, вернул её в замок, где согласно пророчеству, дева скинет оковы сна во время брачной церемонии, что состоится в первые часы Нового года. В первый же год Альвонсо не смог разбудить принцессу. Придворный маг Руманса Лимончини, дядя молодого виконта, какое-то время «искрил в дыму» и наконец, многомудро известил, что сила чар ослабла, но недостаточно и церемонию следует повторить в будущем году. Церемония Пробуждения повторялась из года в год. Пройдоха-виконт принял титул принца-консорта, был назначен Хр
анителем Сна Принцессы, и стал фактическим владельцем замка. Раз в году он на глазах у всех повторял обряд Пробуждения, и каждый раз красавица оставалась во власти заклятия.
В зале витала возбужденная атмосфера предвкушения пикантного зрелища. То слева, то справа раздавался шипящий обмен репликами.
— Сначала будет шоу женихов?
— Да какое там шоу? Уже много лет никто не оспаривает брачное право принца Лимона. Всё будет как в прошлом году. Он и раздеваться то не будет. Залезет на принцессу, поёрзает немного, а потом его дядя в очередной раз скажет, что чары вот-вот падут, скорее всего в будущем году. Потом фейерверк и танцы.
— Как вы можете говорить такое бесстыдство?! Просто никто не может сравниться с принцем в размерах мужского достоинства. У него словно «моноцерос» в штанах. Ведь к постели принцессы допускаются претенденты только с выдающейся мужской статью.
Я перевёл взгляд. Его высочество, гордо переваливался с боку на бок, засунув руки за пояс, демонстрируя свою мужественность. Действительно, золотистые кюлоты принца вызывающе топорщились практически до колена. Но в целом выглядел он более чем комично.
— Да у вашего принца – «зеркальная болезнь», ведь свой «моноцерос» он видит только в зеркале.
— Точно. В этом году принц ещё больше округлился. При такой сытой жизни ему и принцесса не нужна.
— Тсс. Следите за словами. У клана Лимончини везде глаза и уши. И очень длинные руки. Вспомните о трагической судьбе некоторых женихов. Будьте осторожны. Вдруг этот молчаливый коротышка...
И все посмотрели на меня. Я стоял в немом оцепенении. Мой взор, мои мысли были устремлены на девушку, неподвижно лежащую на брачном ложе. Я был поражен совершенством греческого профиля, припухлостью губ, алебастровой белизной кожи.
Материнская плоть