отлипая от ее ноги, стал вежливо прощаться, чувствуя, как холодеет мокрый пах. Музыка все еще гремела и будто под ее прикрытием я позорно сбежал домой.
Что ни говори, это было классно. Можно сказать, почти секс. И с курительным своим напарником, вроде, я связь не порвал. Вероятно, он меня понял, — а может, ему просто по барабану и негодование на его лице я просто домыслил. Ларика я больше не видел. Однако в тот день они плясали еще часа три. Я не представляю, как могут так долго танцевать пьяные люди и как хватило заряда у магнитофона. Это немыслимо.
Сын священника Пол